image альпинистскаЯ учебноспортивнаЯ база
invers горыи маршруты
наша база
новости
горы и маршруты
фотогалереЯ
услуги  и цены
адрес
форум
карта сайта

уллутау << люди и горы  
 

ТЫ ОДНА, А НАС ЧЕТВЕРО!..

Альплагерь УУллутауФ, июль – август 2004 г.
(путевой дневник Н. Модестовой, г. Снежинск)

Скачать zip-архив (142 кб)

Часть I
ГОРЫ С КВАДРАТНЫМИ ГЛАЗАМИ

10 июля 2004 г., суббота.

Кажется, мы поехали... Опоздав на 15 минут с отправлением, наш автобус УСнежинск – ЧелябинскФ все же отваливает от пыльной платформы. Прощальные махания мужьям, женам и детям, Укруг почетаФ по городу (обычная дорога закрыта на ремонт) – и мы едем в горы. Здесь и сейчас. Мы шестеро реальны, как наши рюкзаки, которыми сначала был завален весь проход, а потом – часть свободных сидений. Реальны, как солнце и облака за окном, как плюханье по ухабам и как мое состояние абсолютно дикого восторга по поводу всего этого.

Итак, мы – это, во-первых, оторвавшиеся от коллектива и что-то обсуждающие в середине автобуса Лариса Веселова и Александр Афанасьев. Во-вторых, это сидящее ближе к водителю наше отделение, на 75% собирающееся Укосить под новичковФ: Игорь Конников, Вадим Тукмачёв, Юрий Кочерга, Надежда Модестова. В-третьих, через три дня следом за нами на машине должны выехать Алла и Дмитрий Алявдины, Александр Шестаков и Роберт Кур, с которыми связаны спортивные планы Саши и, видимо, Ларисы тоже.

Автобус ну совершенно не торопился в Челябинск!.. Ехали 2 часа 45 минут – очень долго. Успели помолчать, посмеяться и повязать узлы. На выходе из автобуса сразу же встретили моих маму и папу и всей компанией побежали в здание вокзала. Я здесь очень давно не была, потому удивилась, что нас пропустили без проверки билетов. (Новые правила что ли? А бдительность где?..) И поезд вскоре подали прямо Упод окнаФ, не пришлось далеко челночить с рюкзаками. В общем, все сложилось удачно, только не знаю, насколько удалось Юрию во время коллективного перекура на перроне успокоить моих родных: на Кавказ все-таки едем... Он был страшно недоволен тем, что, во-первых, его назвали старшим, а во-вторых, попытались чуть ли не назначить ответственным за безопасность какого-то там давным-давно совершеннолетнего УребенкаФ. Чертов терроризм добился своей главной цели: сумел посеять ужас в душах русских от одного упоминания южных районов страны!

– Почему вы все время говорите УУ нас на КавказеФ? - спросила мама.
– Я там вырос!

В 17:52 по московскому времени наш поезд УЧелябинск – КисловодскФ медленно тронулся; я так долго махала рукой в форточку, что вызвала недовольное ворчание упитанного пожилого мужичка – пассажира из отсека:
– Ну, можно подумать, навсегда уезжаешь!
– Для родителей всегда как навсегда,
- холодно ответила я и отошла к нашим ребятам, которые уже начали метать багаж на полки и расселяться по местам.

Пять билетов, которые брались разом на группу, оказались на боковушки, и только Игорю попалось место в отсеке, правда, в другом конце вагона. Везение объясняется тем, что он брал билет позже: видите ли, не сразу понял, какой именно Вадим едет в горы, и подумал на его тезку, путешествовать с которым вовсе не горел желанием. Недоразумение разрешилось почти случайно. УА! Тукмачёв?!! Тогда я еду!!!Ф – возликовал, говорят, Игорь и помчался в кассу. Так альпинист Конников встретился со всеми остальными.

Вообще из присутствующих мне больше всего довелось ходить на горы именно с Игорем – целый сезон в одном отделении под руководством Саши Липатова, которого вспоминаю очень часто и с которым видимся, к сожалению, очень редко. По парочке гор схожено с Сашей Афанасьевым и примерно столько же – с Ларисой, и уже несметное число раз мы тренировались все вместе на скалах и гоняли в футбол. Потом несколько сезонов пропало впустую, без гор, на одних мечтах вырваться хоть куда-нибудь и на любых условиях... С Юрием Кочергой, о котором до того только слышала всякие истории, познакомилась около года назад, когда на Шихане (где традиционно отмечался день рождения председателя федерации альпинизма Саши Шестакова) в ужасающую майскую грозу с проливным дождем он загнал меня на стенку и заставил трижды пролезть трассу. Надо сказать, раньше я была уверена, что для моего скалолазного уровня мокрые шиханские скалы просто непреодолимы. Но в те минуты, когда раскаты грома били по нервам одновременно со взблеском молний, я на полном серьезе прикидывала, кого из нас сейчас долбанет первым и прибьет насмерть: меня высоко на стене или Юру со страховкой на открытом месте посреди поляны. То и другое было страшно, но Господь миловал... Чего не могла предположить никогда в жизни – что поедем в горы в одной команде!.. Единственный человек в группе, которого пока не знаю совсем – Вадик Тукмачёв. Мельком виделись всё на том же Шихане да сегодня на автовокзале встретились. Зато раньше, когда перечисляла друзьям состав будущей команды, мои альпинистские товарищи Валера Никандров и Лёха Кузнецов не сговариваясь и независимо друг от друга сказали про него: УКлассный парень!Ф. По первому впечатлению – спокойный, приветливый, не болтливый. Ну разве не мелочь для нас, всех таких славных, какие-то там боковые полки?..

На дорожные расходы скинулись сразу по 1000 руб. Комплект постельного белья стоит 41 рубль, причем нужно ровно, чтоб без сдачи! Еще к нам прицепились за якобы лишний вес рюкзаков и содрали еще 150 руб., а связываться и спорить было бы себе дороже – еще выгонят на взвешивание на каком-нибудь полустанке, где остановка две минуты...

Вечер и часть ночи прошли в разговорах о Кавказе и в спешном уничтожении взятых в дорогу жареных куриц, чтоб не испортились по такой жаре.
На одном из тряских поворотов с верхней багажной полки грохнулся тяжелый рюкзак – слава Богу, в проходе в этот момент никого не было!
Спать легли в час ночи, после Карталов.

11 июля 2004 г., воскресенье.

Проснулась в 06 утра в Орске, через час отрубилась снова – до 10:30, когда затеяли было занятия с веревками, но пришел Игорь и превратил всё это в завтрак.

Потом до самого Оренбурга вязали узлы, примеряли системы, блокировали их всяческими способами: Удвойным булинемФ, УбабочкойФ, встречной УвосьмеркойФ... На шестерых взрослых людей, занятых такими диковинными делами, во все глаза смотрел беленький мальчишка лет девяти, едущий в соседнем отсеке с мамой и сестрой. Яркие петли самостраховок тусовались у нас по рукам весь день, дразня его воображение. А по окончании занятий Кочерга, увидев эти УзавидущиеФ глазищи на верхней полке, молча вложил пацану в руки одну из своих красивых веревок, показал несколько узлов и оставил тренироваться.

После обеда решали сканворды и продолжали играть с веревками. Мы с Сашей занялись переводом часов на московское время.

Весь вечер периодически УперекусывалиФ, уничтожая остатки колбасы. В поезде и так душновато, а от чая – пот рекой.

Лариса переехала на освободившуюся верхнюю полку в отсеке, за что на нее наорала проводница. Суть УнаездаФ заключалась в том, что мигрировать с боковушки в купе можно только за дополнительную плату. Но мы прикинулись такими шлангами и хлопали глазами так оглушительно, что проводница отвязалась от Ларки несолоно хлебавши. Потом и я переселилась с нижней боковушки на верхнюю: пустила женщину с маленьким ребенком. А вот молодого отца их семейства, с энтузиазмом предложившего мне поменяться на верхнюю боковушку в дальнем конце вагона, пришлось УобломатьФ и объяснить ему, что мы тут едем группой.

Сегодня впервые в жизни пыталась сформулировать вслух содержательный ответ на бессмысленный, на мой взгляд, вопрос УЗачем ты ходишь в горы?Ф, и в результате схлопотала обвинение в мазохизме.

12 июля 2004 г., понедельник.

Вчера весь день мечтала посмотреть мост через Волгу, но проезжали мы его поздно ночью – проспала. В 07 часов утра (отныне и далее живем по Москве) долго стояли в Саратове.

На подъезде к Волгограду увидели огромный монумент УРодина-МатьФ. По книжкам знала, что он очень большой, но даже не предполагала такого грандиозного впечатления... Стоять в Волгограде поезд должен был 40 минут, но из-за опоздания стоянку сократили, причем выяснилось это лишь тогда, когда Лариса и Саша уже убежали за минералкой. Хоть они и Уне из нашего отделенияФ, но мы вздохнули с облегчением, только увидев их, взмокших и запыхавшихся, подбегающими к дверям вагона за 5 минут до отправления поезда.

Вчерашняя молодая семейка с поезда сошла, новые пассажиры на нижнюю боковушку не сели, и таким образом она оказалась в полном распоряжении нашей команды. Снова переезжать вниз я не захотела: спать удобнее наверху, зато на первом этаже стало можно обедать, не перегораживая проход, читать, смотреть карты и вести разговоры с постоянно меняющимися собеседниками (особенно мне понравилась Уистория про нулевой размерФ - о том, как девочка удержала сорвавшегося на скалах партнера без единой точки страховки).

Все узлы перевязаны, веревки поднадоели; дольше всех упражнялся с ними соседский мальчик. Теперь он сам спрашивает, правильно ли получается; стесняться нашей компании почти перестал, только строгих глаз Юрия, кажется, побаивается, зато к Саше Афанасьеву тянется, готов часами ему что-то рассказывать о своей жизни...

Я пыталась изучать распечатку из классификатора, но поняв, что названия гор абсолютно ни о чем не говорят, махнула рукой на это дело. Первое расплывчатое представление о районе начало складываться, когда Юрий вытащил цветную карту и книжку со схемой и подробно показал нам с Вадимом, почему ущелье называется Адырское, а не как-либо иначе, где какая гора и где какие ночевки. Потом провел разбор несчастных случаев с летальным исходом и лекцию по медицине, суть которой свелась к тому, что при повреждениях внутренних органов шансов выжить нет, простудные заболевания на высоте не проходят, и вообще, насколько мне стало понятно, фиг что ценного можно сделать с помощью моей старательно собранной групповой аптечки. Ко всей этой жути, развесив уши, напряженно прислушивались пассажиры из соседних отсеков, причем одна дама сделала весьма квалифицированное замечание по поводу противошоковых и обезболивающих средств.

Вечером устроили дегустацию копченой рыбы: купили понемногу судака, сома, жереха и толстолобика. Всё это пробовали маленькими кусочками и Увыставляли оценкиФ. Вкусно!

13 июля 2004 г., вторник.

Утром поели остатки печенья с кофе. После завтрака – общая лекция по орографии района. Ералаш из хребтов и вершин у меня в голове начинает приобретать более-менее внятные очертания.

Проезжая Минводы, снова вернулись к медицинской теме – на сей раз по поводу многодневных спасательных работ.

Ближе к высадке проводница принесла журнал для записи благодарностей и пустила его по вагону. Мы с подачи Саши тоже написали туда от имени команды альпинистов из г. Снежинска хорошие слова и пожелание, чтобы попадались только дисциплинированные пассажиры, и все расписались. Хотя, если вспомнить день позавчерашний и скандал с переселением, выглядело это смешным намеком.

В 12:55, порядком утомившись от поезда, вышли в Пятигорске. Привокзальная площадь сплошь забита УГазелямиФ. Отовсюду крики: УНальчик!.. Кисловодск!..Ф. Одним словом, вылитый бишкекский базар! Чтоб не светиться, мы перетащили рюкзаки в сторонку, в тень под деревья. Вадик помчался срочно искать телефон, Лара – эластичный бинт и чего-нибудь поесть, Юра и Саша – разыскивать УнашуФ машину из УУллутауФ, прибытие которой было подтверждено по Интернету. Мы с Игорем остались сторожить вещи. И лишь стоило всем разбежаться, как прицельно к нашему УскладуФ направился мужчина южного вида:
– УУллутауФ? – Да!
– Афанасьев? – он заглянул в бумажку.
– Наш!
– Вон та УГазельФ, – водитель указал на отдельно стоящую в двадцати метрах от нас темно-зеленую машину. – Загружайтесь, сейчас поедем.

Это была удача. Правда, дольше ждали, пока все соберутся, а закинули вещи очень быстро, причем УбагажникФ остался полупустым. В машине оказалось как раз шесть мест для пассажиров. Саша и Вадик сели впереди, рядом с водителем, остальные –- в салоне, все четверо в ряд. Выехали в 13:35.

Многие местные машины носятся тоже без правил, не лучше, чем у нас. Обгон Ув лобФ на встречного и УподрезкиФ – обычное дело. Из-за того, что дорога – непрерывная череда подъемов и спусков, то и дело появляется дополнительная полоса с какой-нибудь одной стороны.

По пути сделали остановку на перекус и съели пирожки, дразнившие ароматом из мешка под сиденьем, заодно в магазинчике закупили всякую необходимую мелочь типа будильника, батареек, напильника и резинки для трусов.

В Кабардино-Балкарии чем ближе к горам, тем гуще и ниже облачность, иногда брызжет короткий дождь. Правым поворотом въехали в Баксанское ущелье. Сашка оборачивается к нам со счастливыми глазами и рукой делает жест машиниста, приветственно гудящего встречному поезду. Меня распирает улыбка, и от тщетных попыток сдержать ее начинает болеть лицо. Всю дорогу Юрий рассказывает, какие горы видны и что будет дальше. Когда ущелье сужается, то, чтобы рассмотреть скальные склоны, приходится пригибать голову к коленям и выворачивать шею. Водитель попался лихой: в повороты УГазельФ часто входит с резким наклоном, и пассажиры чуть не валятся друг на друга. В открытые окна сечет ветром, который в Пятигорске был жарким, а теперь прохладный и, пожалуй, неприятный. Вдоль Баксана много садов. Проезжаем шахтерский городок Тырныауз, вытянутый вдоль реки и дороги, зажатый склонами гор. Видны следы селя, который обрушился на него несколько лет назад. Один раз машину останавливают на милицейском посту, проверяют документы и пропускают.

В 16:20, свернув из Баксанского ущелья налево, подъезжаем к транспортному подъемнику. Это платформа, которую по наклонным рельсам затягивают тросами на едва ли не стометровую скальную УступенькуФ. Удивительная конструкция! В целях безопасности пассажиров высадили, и мы полезли наверх по железной лестнице, местами покореженной (один пролет вообще валялся в стороне).

За подъемником асфальтовая дорога кончилась. Дальше Конников и Афанасьев решили ехать на машине, остальные – идти 12 километров пешком и Узарабатывать акклимухуФ. Трое взяли легкие рюкзачки, мне пришлось идти вообще без груза: не тащить же свой экспедиционный! Серьезнее всех взялась за дело Лариса, отклонив мое предложение Утренироваться по очередиФ, и работала на полную катушку всю дорогу. На первом привале Тукмачёв и Кочерга переоделись из джинсов в облегающие черные костюмы, гордо названные словом УтермобельёФ, и дальше пошли в этом инопланетянском виде, как близнецы-братья. Не хватало только бластеров и шлемов.

Дорога – песок и камни. Справа в обрывистых берегах – река Адырсу. Мы идем по чудесному сосновому лесу, и за поворотами то открываются, то исчезают вершины. Видимость не самая хорошая: облака, и все время кажется, что сейчас пойдет дождь.

Несколько раз уступали дорогу грузовикам.
Второй привал на ручье под названием УДевичьи слезкиФ. Этой водой полагается умыться и сделать хотя бы глоток, чтоб когда-нибудь сюда вернуться. Терпеть не могу обряды, но место настолько славное, что присоединяюсь к ребятам; обтираю лицо мокрой ладонью и пью воду из горсти. После этого народ Уотмечает приездФ за вкопанным в землю деревянным столиком. Меня как лингвиста, естественно, интересует происхождение названия этого ручья. Выясняется, что по окончании смены в лагере УДжайлыкФ на этом месте инструктора прощались со своими любимыми женщинами, которые, соответственно, и наплакали данный гидрографический объект. Заодно Юрий намекает, что по поводу УслезокФ существует, как всегда, куча альпинистских легенд, но мне как замужней их знать не полагается, а то вдруг еще влюблюсь в своего инструктора. Ларка и Вадик веселятся, я остаюсь в легком недоумении: это он о себе?.. Ничего страшного, у меня давно сложилась полезная привычка держать дистанцию от Убольших альпинистовФ не ближе полуофициального общения.

Традиционно считается, что от УДевичьих слезокФ до цели еще полпути, но реально кажется, что меньше. В одном месте дорогу пересекает ручей. Пробуем перейти его выше по склону – и вдруг обнаруживаю, что под подошвами кедов снег! Плотный, как бетон, желтоватый снег. Из него торчат камни, вывороченные и свернутые коромыслом березы... Лавина!
В конце ущелья открывается белая, с темными островами скал стена Уллутау. Изгиб дороги, мост. Выше него Адырсу широко разливается по белым камням. Слева от дороги – памятные таблички на скалах. На самом деле их гораздо больше – людей, что не вернулись из своих гор... Вспоминаю погибших у нас в УАла-АрчеФ-97.

УНу в общем, каждый выбрал веру и житьёФ, – пел один разрядник по альпинизму...

Под склоном разместился новый УДжайлыкФ. Он не действует как альплагерь, но обитаемый: там живут дети по программе реабилитации. Старый УДжайлыкФ, который был выше по ущелью и где Юрий Кочерга когда-то УвыросФ как альпинист, смыло селем. Мы проходим мимо по дороге, так и не встретив пограничников, у которых где-то здесь пост. Мысленно и шепотом передала привет УДжайлыкуФ от Валеры Никандрова.

Еще немного дороги по сосновому лесу – и перед нами распахнутые ворота из поржавевших прутьев, по верхней дуге неброские буквы: УУЛЛУ ТАУФ. Посередине лагеря – тоже след лавины: здоровенные камни, изломанные в щепки сосны, согнутые до земли березы. Сразу за этим веселеньким участком – нечто типа автостоянки, где нас ждут Саша с Игорем и выгруженные рюкзаки.

Поселились мы в УДоме инструкторовФ, на первом этаже. Кровати вынесли из комнаты, прямо на полу расстелили тенты и палатки, на них – коврики, матрацы и спальные мешки. Пока всё УвременноФ: когда приедут еще четыре человека, всем придется куда-то сдвигаться. В закутке за дверью устроились Юра и Вадик, остальные расположились у противоположной стены, головами к окну и ногами к двери, причем женщины (очевидно, из врожденной скромности) выбрали места по краям, что вызвало различные шутки и комментарии со стороны мужчин.
Сразу попали в столовую на ужин, что стало для меня настоящим шоком: чисто, красиво, столы и стулья, официантки в белых фартучках: УПожалуйста, садитесь четверо за этот столик, двое – вот на эти места, сейчас мы вам всё принесем!..Ф. Лара начинает потихоньку пить компот, я держусь за свой стакан и стараюсь, чтобы не вылез наружу дурацкий смех: где привычные камни, палатки, спички, миски и примуса или хотя бы газовые горелки? Неужели в советское время народ вот так и жил в альплагерях всё лето? Девушки приносят тарелки с едой: УПотом посуду оставляйте на столах, никуда уносить не надо, мы сами уберем. Приятного аппетита!Ф. Ощущаю натуральный отъезд крыши и раздвоение сознания. УСаня! – говорю сидящему напротив Афанасьеву, который бодро работает вилкой. – Так не бывает, это нереально!!!Ф. Он только усмехается в усы. Для него, Юрия, Игоря и Ларисы всё это из серии УПлавали, знаем!Ф, а Вадиму, наоборот, сравнить не с чем, так что я одна оказываюсь в дикарском состоянии индейца в Париже.

Последней каплей счастья на этот день стал культпоход в душ, где мы с Ларисой, переждав небольшую очередь, в темноте под тонкой струйкой горячей воды наконец-то смыли с себя пот и грязь поезда.

Всё это настолько не похоже на привычные УгорыФ! Просто чудо и фантастика, так не бывает!.. И ерунда, что в домике прохладно. Вроде, не очень сквозит...

Вечером УдомаФ по случаю приезда затеяли чай и водку. В 23 часа отрубилось электричество – особо стойкие продолжали без него.

14 июля 2004 г., среда.

Утром испытывали будильники. Новый (общественный) сработал в 7 часов довольно громко, мой старый – в 07:40, но очень тихо, едва слышно. Да, плохо. Так немудрено и гору проспать, если не умеешь УпрограммироватьсяФ, как Штирлиц! А здесь не Азия, здесь Ув три – подъем, в четыре – выходФ...

Утро ясное, солнечное и теплое. Прямо с поляны перед домиком видны снежные горы Уллутау и Чегет. Между ними перевал Гарваш, по которому определяется погода на ближайшее время. Сейчас седловина чиста, в окрестностях ни облачка. Сведения, полученные в поезде, начинают проецироваться на конкретную местность, и это очень приятно.
По пути в столовую отловила Вадима и за две минуты решила проблему, терзавшую меня весь поезд: будем мы общаться Ус церемониямиФ (то есть на УвыФ) или Убез церемонийФ (в смысле на УтыФ). Ответ предсказуемый.

На завтрак гречка с курицей. За столом, случайно глянув в окно, на секунду застываю с кашей во рту: ближайший склон круто взлетает в небо, УзелёнкаФ переходит в скалы, и оттуда белая вершина смотрит прямо к нам в обеденный зал. С бетонного крыльца столовой еще более впечатляющий вид: на другом берегу реки, под самым небом, справа от Чегета открывается тоже снежная вершина Чотчат. Всё кажется так близко по сравнению с киргизскими масштабами, но в то же время склоны ущелья выглядят ужасно крутыми.

Я хочу сразу и везде, во всех направлениях, на любые горы, только побольше!..

Кочерга курит на бревне возле газона, ждет остальных.
– Юрий Иванович, помните, о чем я вас просила на Шихане?
– Нет, не помню.

... Недели три назад у нас произошел напряженный и не очень приятный разговор на тему Узачем ты собираешься в горы, если тебе там ничего не светит?Ф. В том смысле, что второго разряда у меня на самом деле нет, поскольку никогда не было полноценных учебных занятий на льду и снегу в альплагере, а есть просто вершины, нахоженные во время сборов. Что вдвоем с Ларисой нас никто на восхождения не выпустит, а специально водить тоже никто не будет. (Юрий собирается делать с Вадимом третий разряд Ус нуляФ; Шестаков, Алявдины и Кур – со своими планами; может быть, к ним УпристегнетсяФ Афанасьев, и в любом случае они вряд ли усидят на УтройкахФ и УчетверкахФ, а захотят ходить УпятеркиФ). Вот так прямолинейно, жёстко и честно - он допил чай и ушел. Я прикинула в уме тоже честно и без обид: абсолютно новый район, а на третий разряд требуется четыре или пять вершин, а за снег и лед у меня, действительно, всегда были невысокие оценки – запнула подальше спортивные амбиции, догнала Кочергу под скалами и попросилась к нему в новичковое отделение, мысленно утешаясь тем, что УГосподь гордым противится, а смиренным дает благодатьФ. Юрий сказал: УС удовольствием!Ф, - и до сих пор я мучаюсь вопросом, не была ли это с его стороны банальная Упроверка на вшивостьФ...

Сейчас мне требовалось подтверждение, что он согласен взять меня в отделение к Вадиму с Игорем, потому что в ближайшие дни в нашей группе будет решаться вопрос, кто куда ходит, и самое печальное было бы позариться на УтройкиФ, а в итоге УпролететьФ и не сходить никуда.

Договор остался в силе.

Я примчалась в УДом инструкторовФ, схватила фотоаппарат и понеслась на улицу снимать пейзажи, опасаясь, как бы их вскоре не затянуло тучами. Вместе с Чегетом, Чотчатом, деревьями и домиками дизельной в кадр попал опухший Упосле вчерашнегоФ Афанасьев, неторопливо идущий из столовой. Пообещала снять его крупным планом тогда, когда он будет чуть больше похож на спортсмена. Саша не возражал, а мне посоветовал спуститься вниз по реке до УДжайлыкаФ: оттуда можно сделать классную панораму горы Уллутау. Мы условились о контрольном сроке через час, и я побежала вниз по дороге. Сразу появилась сильная одышка, хотя так чувствовала себя нормально. Метров через двести вспомнила о пограничниках и о том, что у меня ни пропуска, ни документов, и свернула с дороги на реку. Сделала несколько снимков, мечтая, чтобы хоть часть этой красотищи осталась потом на фотографиях, чтобы сохранились цвета и настроение.

Полчаса погуляла по реке, бегом вернулась к домику – дыхания нет, сердце в ушах колотится... И вовремя. Оказалось, что собираемся Уза акклимухойФ на УРайские ночевкиФ.

Надели альпинистские ботинки, взяли с собой легкие рюкзачки и впятером под Сашиным руководством двинулись в сторону УДжайлыкаФ, а Юрий остался добывать нам инструктора. Прошли мимо пограничного поста, где нас облаяла овчарка. Документы солдат проверять не стал (хватило группового пропуска), только попросил сигарету. Вокруг поста в высокой траве навалена всякая проволока, в которой я несколько раз застряла.

Поднимались по правому (левому по ходу) берегу реки Куллумкол, правого притока Адырсу. Тропа местами отличная, местами – по крупной сыпухе. Кругом трава, цветы, небо синее, а в нем белые горы... Шли не очень быстро, нормально. Опасалась, что после трехлетнего перерыва будет тяжко подниматься - Саня даже несколько раз мне пульс замерял на всякий случай. Но ничего, жить можно. Испытывала свои новые ботинки – очень удобные по сравнению с обычными УтракторамиФ, мягкие, легкие.

В районе какого-то из правых притоков сбились с тропы и полезли наугад налево-вверх. Чем дальше лезли, тем чаще поминали русского народного героя Сусанина – в смысле, правда ли его звали Иваном? А точно не Александром?..

Заперлись сначала на крутую морену, потом почти на четвереньках полезли по еще более крутому травянистому склону с кочками. Взмокли и запыхались, как собаки. Нашли травяное плечо, которое приняли за УРайские ночевкиФ, повалились отдыхать прямо в цветы. Лариса удалилась из поля зрения загорать. Прошло, наверно, с четверть часа, когда в нас начали закрадываться странные подозрения... Во-первых, нигде в округе не было воды. Во-вторых, мы разлеглись среди полуметровых кочек с длинной травой, утрамбовать которые, чтобы поставить палатку, было совершенно немыслимо. К тому же и следов от палаток не наблюдалось. В-третьих, из рассказов Кочерги в поезде я точно запомнила, что УРайские ночевкиФ с одной стороны прикрывает от ледника длинный и острый скальный гребень – УДжайлыковский заборФ. А какие-то скальные зубья, предположительно похожие на его УпилуФ, едва-едва виднелись из-за соседнего вала морены...

Через полчаса отдыха мы решили, что всё же ошиблись, и траверсом без потери высоты полезли через морену в сторону УзабораФ. За ближним валом оказался еще один, но тут уж стало очевидно, что до УРайских ночевокФ мы не дошли. У парней родилась неубедительная версия, что дошли до УТютюйскихФ; я осталась в уверенности, что это были вообще никакие не ночевки. На этом первая вылазка завершилась. Как бы там ни было, но высоту набрали прилично, можно и возвращаться. К тому же Лара начала бинтовать колени, а у меня разболелся правый голеностоп (травмированный еще на Шихане, как назло, в день рожденья моего любимого барда Ю.И. Визбора, где-то через полчаса после Усудьбоносного выяснения отношенийФ с Ю.И. Кочергой). Короче, так мы с Ларкой и хромали на спуске позади всех. У меня-то хоть одна нога, а у нее к тому же заболела голова и начало тошнить. Саша, Вадик и Игорь шли гораздо лучше, им приходилось то и дело нас ждать. Но, похоже, вчера в машине Конникова и Тукмачёва сильно продуло из окна – теперь оба мучаются кашлем и насморком. Афанасьев между делом развивал теорию, что головная боль на спуске – это как раз нормально. Я лишь удивлялась, почему до сих пор чувствую себя прилично, хотя обыкновенно акклиматизируюсь очень тяжело...

Тем временем Юра Кочерга зашел в учебную часть и наконец-то застал там начальника, Юрия Ивановича Порохню. Тот сказал, что сейчас свободных инструкторов в лагере нет, и предложил прийти завтра.

Тогда Кочерга УвыстрелилФ следом за нами по тропе с отставанием минут в тридцать. К его удивлению, отделение из пяти человек нигде впереди не просматривалось. Он поднялся на УРайские ночевкиФ уже подозревая, что нас там нет. Спросил у двух групп – не проходили. Юрий понял, что мы серьезно плутанули неизвестно где, повернул вниз и в результате оказался дома раньше нас.

А я зря удивлялась: вся УпрелестьФ, которую Лариса перенесла еще на тропе, настигла меня в самом низу, в лагере. Пришлось на подгибающихся ногах не один час нарезать круги по поляне перед домиком, игнорируя неостроумные комментарии живущей по соседству московской молодежи, потом в расстроенных чувствах слушать Юрины утешения и снова тупо бродить по дорожкам. Наши ребята, замерзнув в сырой комнате, вытащили на улицу коврик и взялись за починку и подгонку снаряжения. Игорь, например, шил очень нарядные зеленые УфонарикиФ на ботинки...

Запарившись ходить по кругу, я взяла у Лары контрольный срок на два часа, ушла на речку и там устроила себе УреанимациюФ. В голове сразу прояснело, к ужину вообще полегчало. А в столовой на десерт дали бананы!!!

Вечером, уже в темноте, Вадик вынес на улицу баночки и аэрозольные баллончики с какими-то пропитками для обуви, и все занялись промазыванием ботинок.

Здесь же, за столиком у входа в дом, заполняли анкеты для учебной части. Последним искушением гордости стал вопрос насчет спортивной квалификации. Что тут писать? УВторой неподтвержденныйФ?.. Подглядела в анкету Кочерги, там значилось: УНовичок (КМС, перерыв 10 лет)Ф. Мне стало стыдно за взвизг амбиций; вписала в графу: УНовичок (III разр., перерыв 3 года)Ф. Господи, было бы за что цепляться, кроме потерянного времени!..

15 июля 2004 г., четверг.

Утром в качестве побудки - бульканье вскипевшего чайника и вопрос: УЧай?.. Кофе?.. Потанцуем?..Ф

На завтрак пшенка + сосиска + масло. Пасмурно, капает дождик. Из столовой мы с Игорем и Вадимом пошли на склад за снаряжением, а Юрий - в учебную часть, снова насчет инструктора.

Порохня, едва глянув на смутно знакомое лицо, спросил в лоб:
– Какой разряд?
– По программе новичков, – ответил Кочерга.
– Это я понимаю, – сказал начуч. – Я спрашиваю, разряд у тебя какой?
– Был когда-то КМС, потом большой перерыв...
– Инструктор?
– Да там документы не были оформлены как полагается...
– Третья категория?
– Была когда-то третья.
Порохня тут же занес разведданные в свои записи.

Всё это время мы ждали, пока придет кладовщик, потом уносили часть снаряжения в дом, снова возвращались, и в итоге собрались на складе полным составом. Для учебных занятий, чтоб не жалко было валяться по снегу и льду, взяли четыре комплекта штормовок и брезентовых брюк до колена (длиннее не оказалось), три ледоруба (у меня свой), систему и каску для Вадика, четыре рюкзака, а еще горсть гвоздей - делать вешалки в доме. Все это записали на Тукмачёва.

Снаряга – сплошная рвань. Брюки (точнее, бриджи) - вообще все одного размера, примерно 46-48, и в результате я заворачиваюсь в свои, подстегнув лишнее на булавки, а на Вадиме штаны не сходятся и держатся на подтяжках. Как раз из-за подтяжек мы и не можем поменяться: конструкция не для женщин. Юра каким-то образом попадает в золотую середину – наверно, рассчитывает не потерять брюки, когда сверху наденет обвязку. Точнее всех вписывается в размер Игорь.

До самого обеда зашивали бесчисленные дыры. Между делом Юрий рассказал о результатах своих поисков:

-Нашел нам инструктора - мужик из Москвы, ходит очень медленно. Лет ему, наверно, шестьдесят-семьдесят... Или сто двадцать! – задумчиво добавил он. – Только вот, похоже, поговорить любит, а у нас и так всё отделение – сплошные болтуны!..
– Особенно Кочерга,
– уточнил Вадик.

По дороге в столовую зашли познакомиться: Виктор Николаевич Леонов, живет возле спортплощадки в длинном одноэтажном корпусе, где у каждой комнаты собственная дверь на улицу. Ну, на развалину-то он не похож. Невысокий, плотный, с беспокойными голубыми глазами.

Сразу после обеда (борщ + картофельное пюре + рулет мясной), когда сквозь тучи начало прорываться солнышко, инструктор зашел за нами, чтобы вести на прогулку с набором высоты. Собираться пришлось в страшной спешке: он торопился за группой, выдвинувшейся в ту же сторону с полной выкладкой на ночевки под ВМФ. Ждать всех нас Виктор Николаевич не стал. Вылетев из-за кустов со стороны Уудобств во двореФ, я обнаружила, что он уже всех увел, и только Юрий с лыжными палками в руках дожидается меня возле дверей дома. Рванули в погоню почти бегом. Голеностоп завыл, будто того и ждал. Плохо, плохо... Настигли наших перед самым УДжайлыкомФ.

Догнав группу попутчиков, остановились на совместный привал как раз там, где я впервые увидела позавчера на подъеме лавинный снег. Эти ребята, похоже, леоновские знакомцы. Оценивающе окинули нас взглядом бывалых альпинистов. Какого лешего я вырядилась в эти брезентовые бриджи поверх скалолазных лосин?.. Дебильный вид! Один пацанчик даже поинтересовался с плохо скрытой гордостью: УА какой у вас разряд?Ф. Кочерге пришлось его удивить. Впрочем, у него двадцать лет альплагерей на лице написаны...

Дальше свернули налево, пошли наверх вдоль речки Джаловчат (левого притока Адырсу). Зимой здесь в прежние годы работал горнолыжный подъемник - недаром на складе в УУллутауФ выстроилась целая батарея лыж УPolsportФ.

– Так, ребята! Вот посмотрите, как правильно ходить по горам. На каждый шаг на подъеме нужно так ставить ногу, чтобы камень был под пяткой. Вот: камень под пятку – и пошли, и пошли!..

Мы идем в очень спокойном темпе, инструктор рассказывает, что пульс и ритм движения всегда должны быть постоянными, хоть на подъеме, хоть на ровном участке. А сам, между прочим, на выполаживаниях ускоряется. Не торопясь, часто отдыхая и не обгоняя тяжело нагруженных попутчиков, зашли за ними примерно до середины крутой и острой морены (правый обрыв - трава в цветах, левый - сыпуха). Там остановились. Сидели, рассматривали окрестности. Виктор Николаевич, как выяснилось, района практически не знает, всё спрашивал у Юрия. Повезло ему, что один из участников - абориген УДжайлыкаФ.

Снизу наполз туман. Полюбовались, повернули назад. Вниз по тридцатисантиметровому УножуФ морены идти страшнее, чем вверх. На спуске Виктор Николаевич кормил всех яблоками и тоном пионервожатого ворчал на Вадима и Юрия за то, что они курят. Нет, что-то в нем меня определенно настораживает. Как будто мужик гораздо хитрее, чем хочет казаться...

– Так, а у Вадима еще и бронхитик!..

Действительно, у Игоря дела уже значительно лучше, а Вадик кашляет всё сильнее.

Внизу, на стыке тропы с дорогой, встретили УЗиЛФ с несколькими кавказцами - работниками лагеря, - и нас подвезли в открытом кузове прямо до ворот УУллутауФ. Со всеми прыжками по ухабам и камням, виражами и внезапно вылетающими в лицо ветками. Аттракцион просто! Сквозь туман то проступали, то снова растворялись снежные вершины – это было чудо, сказка, кинематограф... Белый Треугольник, где-то сверху подсвеченный солнцем, выплывает сквозь облако, потом отступает. Крепко цепляюсь за деревянный борт над кабиной, ноги амортизируют сильнее, чем на горных лыжах; и наши здесь, по периметру кузова, тоже молчат, берегут зубы... Один из фрагментов счастья.

Приехали часов в семь, как раз успели отдохнуть перед ужином (гречка с мясом + компот + йогурт!!!). Потом с Ларисой сбегали в душ.

Вечером Афанасьев пытался слушать кассеты на своем тридцатирублевом китайском плейере, но дольше чинил наушники, а остальные оттачивали остроумие на его счет. Сашка уже в тихом бешенстве, потому что сегодня должен был приехать Алявдин, но его нет.

Ночью сильнейшая гроза - блещет каждые две секунды. Жутковато: у нас на Урале таких не бывает...

16 июля 2004 г., пятница.

Под сосной перед домом ночевали два УКамАЗаФ - утром они чуть не отравили нас выхлопом через дверь. Целый час, наверно, прогревались, воняя в холодном утреннем тумане. Вадик сказал, что это им нужно для тормозной системы. Ладно, а мы-то здесь при чем?!

Сегодня по плану скальные занятия. Вынула из рюкзака старые скальные туфли, хотела взять с собой - Юрий увидел, сказал: УМожешь про них забыть: лазить будем в ботинках!Ф. Пришлось оставить. После завтрака все четверо вырядились (для тепла и экономии одежки) в свое брезентовое рванье, чем вызвали у Ларки приступ неудержимого хохота, который сразу вогнал Конникова в комплекс неполноценности насчет собственного внешнего вида.

Взяли две веревки по 40 метров, личную снарягу и следом за Виктором Николаевичем пошли на ближайший склон. Саша с Ларисой тоже отправились тренироваться на скалы, но не с нами, а в другое место. К нам УпристегнулиФ Юлю, девочку лет шестнадцати, дочь местного мастера спорта из города Лермонтов.

Сложили вещи возле камней на краю соснового леса, надели каски, получили первое задание – сблокировать системы. Петли самостраховок – те самые, с которыми тренировались в поезде, мягкие, красивые, вязать их – одно удовольствие. Только Юля мучается с каким-то собственным коротким огрызком дубовой УдесяткиФ. Сначала Леонов всё время скачет вокруг нее, потом переключается на Игоря: почему у него обвязка доисторической эпохи?! Конников настаивает, что ему в такой удобнее, и начинаются препирательства. Следующий на очереди – Тукмачёв.

– Ну-ка, что ты тут навязал?.. Всё не так, надо вот как!..

За день занятий в поезде Вадим выучил Удвойной булиньФ и сейчас почти успел его завязать, но после рьяной инструкторской помощи его вдруг УзаклинилоФ напрочь – и узел перестал получаться вообще.

– Так, а у тебя что?..

У меня всё готово; в качестве замечания – Увсе узлы должны быть туже затянутыФ. Ладно, учтем. Виктор Николаевич интересуется, где всему этому научилась. Хвалиться было совестно, поэтому, опустив глаза, промямлила что-то вроде Уда была несколько раз в горах...Ф.

Кочерга – из-за моей спины серьезным тоном:
– У нее второй разряд.
Я - вспыхнув, но не оборачиваясь:
– Неподтвержденный!..
Тщеславие, конечно, порок, но вот дразнить меня не надо!!!
– Наверно, горок пять-шесть сходила, да?.. – миролюбиво спрашивает инструктор.
– Нет, – отвечаю, – кажется, восемнадцать или около того.

К Юрию замечаний у Леонова нет, но ко всем разом – требование вязать не УвосьмеркиФ, а УпроводникиФ с контрольным узлом. С какой еще стати? УВосьмеркаФ и удобнее, и надежнее!.. Учиняем молчаливый саботаж и не слушаемся, тем самым настаиваем на своем.

Инструктор командует достать веревки и поделиться на связки. Повисает пауза, которую под общий смех нарушает Юра: УНу, давайте мне двух женщин!..Ф. Во вторую связку, соответственно, попадают Вадим и Игорь. Выходим на крупную осыпь с уклоном не более пяти градусов, вяжем станции вокруг булыжников, орем команды, отрабатываем движение то попеременно, то одновременно (с кольцами в руке). Вскоре от нас Юлю отцепляют, Учтобы двигались мобильнееФ.

Раньше ни на каких сборах мне не доводилось целых полдня работать со станциями, так что это было полезно. Ребятам, наверное, тоже, а Юрий выполнял всю эту элементарщину очень терпеливо, даже несмотря на то, что Виктор Николаевич постоянно зовет его Олегом. Он только предупредил меня, что играть во всё это надо с азартом. А еще показал, как взаимодействуют партнеры по связке, когда лидер подходит к участку, где требуется страховка. Контакт глазами – и показать кольца. Всё молча. Когда-то в его команде так и ходили – без лишних слов.

Коронный номер Виктора Николаевича – имитация ловли сорвавшегося на леднике. Мгновенным, годами отрепетированным движением он забрасывает веревку за плечи и принимает стойку, уперевшись ногами. Мы тоже пытаемся это повторить, потом находим короткие скальные стеночки и отрабатываем спуск спортивным способом. Лет пятнадцать этого не делала – тяжело, неудобно.

Еще цирковой номер – Успуск с верхней страховкой через поясницуФ. Проще говоря, держишь на себе товарища и спускаешь его по отвесу на веревке. У Игоря с Вадиком хорошо получается, они оба сильные, а вот у нас... Что Кочерга меня удержит, в этом я ни на секунду не сомневалась, а наоборот?!. Даром что он худющий, как не знаю кто, но килограммов 80 против моих 55 наверняка есть – Я ЖЕ ЕГО УРОНЮ!!! Сажусь на площадку, нахожу упоры для ног. Леонов говорит что-то ободряюще оптимистическое, но я вижу лишь сузившиеся карие глаза под желтой каской – Юрий начинает пятиться к отвесу, веревка острой болью давит мне поперек позвоночника, сейчас как врежется – перерубит точно!.. Прошу остановиться и, снова не слушаясь указаний Утогда через плечо!Ф, перекладываю ее ниже, через тазовые кости. Теперь не больно.

– Страховка готова!

Вот теперь точно уверена: удержу! И всё удается. Только не знаю, кому из нас двоих было страшнее...

После обеда подремали минут сорок и пошли на Скалу Спасателей – это совсем рядом и с домом, и с утренней сыпухой. В программе дюльфер и скалолазание в ботинках.

Требуется влезть с верхней страховкой по скалам У4 - 5 категорииФ, наверху встать на самостраховку, перестегнуться на дюльфер и съехать вниз опять же со страховкой. Зацепки на скале имеются, но заглаженные, а там, где попадается зеленый мох, подошва скользит еще сильнее, на трении устоять невозможно. Мои новые УвибрамыФ держат все-таки лучше, чем обычные у остальных, поэтому смогла вылезти обе трассы без подсадки, хотя запыхалась и почему-то устала.

Леонов наверху контролирует перестегивание. Вылезаю со второй трассы траверсом к нему на полку, жду указаний. Метра на три ниже воюет с первой трассой Конников, остальные далеко внизу и не видны за перегибом.

– Так, что у тебя тут с самостраховкой?.. Ну-ка... Это страховка здесь прицеплена, да?.. Так... А узлы?.. Еще туже надо затягивать, еще туже!..
Между прочим, сопровождается этот педагогический монолог непрерывным дерганьем то за обвязку, то за штормовку, то цепкими хватаниями за руки, за плечи и за колени, что уж точно не имеет отношения ни к дюльферу, ни к скалолазанию. Ну ни фига себе!.. Отстраняюсь, но пока вежливо: инструктор не пристегнут на самостраховку, и если сразу дать ему в лоб, то еще улетит и разобьется...

– А давай-ка мы с тобой сейчас дюльфернём по двойной веревке! – Леонов отчего-то по-гусарски подмигивает. – Сможешь?

Я только плечами пожимаю в недоумении: да легко! Тоже мне подвиг. На двойной проще: трение больше, скорость меньше. С облегчением линяю от этого УманьякаФ вниз. Там сюрприз еще не лучше: Кочерга с довольным видом переобувается в скальные туфли. Вообще теряю дар речи. Я же из-за него свои оставила в домике!..

– А почему это вы не в ботинках? – застенчиво Унаводит справедливостьФ Юлька.

– Я в ботинках уже обе трассы пролез, – напоминает Юрий и начинает проходить интересные сложные участки. Я страхую его с земли через карабин на поясе и вполголоса разношу за хитрость и коварство. Игорь работает на соседней трассе, Вадик на страховке иронически мне УсочувствуетФ. Юлька заливается. Ее вообще всё смешит: и Уфамилие такоеФ, и моя манера отдавать команды в мужском роде, особенно классическое УПонял!Ф. (Объясняю ей, что команда должна всегда звучать одинаково, независимо от того, мальчик ты или девочка). Юля мне нравится, но такое впечатление, что не сильно-то ей нужен пока весь этот альпинизм; словно бы отец заставляет ее овладевать азами, - не то чтобы из-под палки, но безо всякой осознанной цели...

По итогам занятий все получили свои оценки за скалы, а потом полчаса искали в траве якобы потерявшийся железный леоновский карабин. Не нашли. Игорь пообещал отдать один из своих таких же, если не найдется, но на самом деле у всех ощущение, что никуда этот несчастный карабин не улетел и уж тем более никто его не присвоил.

Спускаясь по тропе к дому, я раздумывала, что делать. Может, я из мнительности преувеличиваю степень домогательства на отвесной скале? Но внизу этот старый пень почти столь же активно лез Юльку обжимать за плечики, а она смущенно уклонялась – уж хоть бы малолетку не лапал, а?!. Решила, что еще день за ним понаблюдаю, а потом в случае чего придется обращаться к нашим за защитой чести и достоинства...

Едва успели войти в УДом инструкторовФ и повалиться отдыхать на коврики, как в комнату ворвался Леонов:

– Где у нас Надежда? Здесь?.. Я там договорился, идёмте сейчас все в душ!

(ТАК!!! Мне сегодня только порнухи с групповухой не хватало до полного счастья!!!) Наши отнекиваются, ссылаясь на то, что мылись вчера. Я медленно наливаюсь яростью, хотя углом сознания понимаю, что незваный гость, скорее всего, не это имел в виду. Виктор Николаевич настаивает, но уговорить так никого и не может, а потому в результате уходит ни с чем.

Нет, всё. Ни одного дня больше!..

– Ребята, – говорю, – у меня к нашему отделению серьезный разговор.
– Что случилось?
– Пока ничего. Но, похоже, наш инструктор УзападаетФ на молодых женщин. Поэтому я хочу попросить на выходах не селить меня с ним в одну палатку, чтобы не пришлось как-нибудь нахамить пожилому человеку.

Наивная чукотская девочка... Если я рассчитывала на блеск мушкетерских шпаг, то угодила, кажется, на выездной семинар снежинских плейбоев.

– Для мужчины в его годы это совершенно естественно! – дуэтом завели носители термобелья.

– Хотел бы я посмотреть, как ты будешь кому-то хамить! – почему-то обрадовался Игорь. Я стала объяснять, что для хамства совершенно не обязательно орать и ругаться матом, а есть более тонкие способы. Что сексуальные проблемы инструктора – это не мои проблемы, что не выношу, когда УлевыеФ люди вылезают за рамки чисто рабочих отношений...

-Между прочим, я тоже приближаюсь к этому возрасту!.. – нагло заявил Кочерга и тут же с пачкой сигарет исчез за дверью, лишив меня шанса дать сдачи.

Смех смехом, но насчет ночевок на выходе мы вчетвером между собой условились.

После ужина с нами пил чай земляк, пограничник-срочник из Еманжелинска. Подарили ему цветную карту района, распечатанную Вадиком из Интернета. С ума сойти, у погранцов нет карты!..

С 22 часов опять ливень с грозой.

17 июля 2004 г., суббота.

На завтрак пошли с полной выкладкой, чтобы не возвращаться в домик. Стильно одетые альпинисты косились в нашу сторону, как партизаны Дениса Давыдова на отступающих от Москвы французов, - с высокомерием и скорбью.

Самый балаган начался, когда Леонов построил отделение в линеечку на плацу и официально доложился начспасу Киму Кирилловичу Зайцеву (издалека узнаваемому по спортивному костюму гнусно-бирюзового оттенка со здоровенной желтой летучей мышью). Доклад заключался в том, что отделение новичков уходит заниматься на скальную лабораторию. Всю эту процедуру мы выстояли с серьезными и суровыми лицами, умудрившись не УрасколотьсяФ и не заржать.

В это время Саша Афанасьев и Лара Веселова уезжали в Тырныауз, чтобы дозвониться до Снежинска и узнать, что там стряслось с Шестаковым, почему не едет, а заодно передать приветы всем нашим родственникам или друзьям (согласно общему списку телефонов).

А Вадик, Юра, Игорь, Юля и я построились в колонну и пошли следом за Виктором Николаевичем мимо спортплощадки вверх по склону ущелья. Посмотрели вблизи на полусгнивший УчуркодромФ. Жаль, так и не удастся потренироваться со страховкой: на складе даже списанных веревок для этих целей нет. Никогда в жизни не пробовала ловить 80-килограммовую чурку с протравливанием веревки (ну почему загнулись альплагеря?..).

Несколько раз на тропе попадались огромные, черного цвета, горные улитки без панциря, похожие на слизней, только длиной сантиметров десять и толщиной почти в дюйм, но еще больше похожие... не скажу на что.

С высоты как на ладони – домики альплагеря, долина реки, кош на другом берегу. Юрий показал бульдозер, который чистил русло Адырсу, возвращал реку на место и который выглядел отсюда маленькой хрупкой игрушечкой... Постепенно тропа делалась круче, потом пошла по не очень приятным сыпушным кулуарам. Мы надели каски. Кое-где на стенках закреплены УперилаФ из ржавой проволоки. Местами пришлось лезть с неубранным ледорубом в руке прямо по разрушенным скалам. Холодно, ветрено. Рядом с нами и выше слоняются грязно-серые тучи.

– Так! Вадим!.. То есть этот... Игорь... Ну, всё хорошо, молодцы... Так, Надя и Олег! В перчатках мы страхуем, а по скалам лазим без перчаток!..

Ну, если это называется скалолазанием...

Скальная лаборатория оказалась разбросанными по травяному склону выходами скал, кое-где промаркированных краской и очищенных от камней. Чуть-чуть потренировались свободным лазанием, потом перешли к работе на перилах. Попробовала ради эксперимента сделать себе карабинный тормоз – не очень получилось, но съехала живой. Все-таки УвосьмеркаФ роднее...

Здесь, наверху, постоянный пронизывающий ветер. Иногда налетают шквалистые порывы, заставляя ложиться в траву. Рюкзаки и лыжные палки придавили в углублениях камнями, чтоб не сбросило с обрыва прямо в лагерь. Да и сами под финал занятий, когда ветрище совсем разошелся, передвигались осторожно, чтобы не слететь, особенно мы с Юлькой как самые легкие.

Спустились во время обеда. На сей раз в столовую с рюкзаками ломиться не стали, оставили их на временное хранение возле чьих-то палаток, потом забрали.

Снизу потек туман, закапал дождь.

Остаток дня добывали на складе еще снарягу, сухой паек и бензин. Снялись с питания на завтрашний обед, для чего надо было заполнять соответствующие бумажки (УКак у Саныча отчество?Ф - УИгорь Александрович...Ф). Сегодня заплатили за жилье, питание и инструктора с 14 до 31 июля (если бы Юрий сам не ходил и не спрашивал, бухгалтерия, похоже, так бы с нас денег и не требовала. Коммунизм настал, не иначе. Или к Кочерге здесь по старой памяти хорошо относятся). До самого вечера испытывали на крыльце дома афанасьевские УОгонькиФ: сколько бензина сожрет примус, чтобы вскипятить три литра воды, и сколько времени ему на это потребуется.

Саша и Лариса вернулись перед самым ужином, мокрые насквозь и окоченевшие до глубокой синевы – на обратном пути попали под ливень в кузове грузовика. Задубели они настолько, что Ларка даже не стала выставлять Сашку из комнаты, когда мы все вышли, чтобы дать ей спокойно переодеться. Может, где-нибудь это эротика, а у нас так греются!

Новости, привезенные ими, озадачивали. Во-первых, группа Шестакова до сих пор не выехала и если прибудет, то где-то в районе 25 июля (а смысл? Они приедут на 10 дней, к тому времени у Афанасьева будет двухнедельная акклиматизация, у них – нулевая. И что они сходят за неделю?..). Во-вторых, по указанному мной телефону в Челябинске ответили, что у них никакая дочь ни в какие горы не уезжала. Саша сильно удивился и послал моим телеграмму (текст и адрес я дала на всякий случай).

Над нами в домике поселилась толпа малообщительных пожилых УфрицевФ. Днем возле столовой Виктор Николаевич усиленно порывался завязать с ними беседу по-немецки, но на все вопросы получал ответы односложные и даже резковатые. Самое приятное, чего он добился – это что УЖигулевскоеФ пиво sehr gut. Потом Вадик уловил в их разговорах повторяющееся выражение Умогилы отцовФ. Сыновья погибших в этих краях УэдельвейсовФ!.. Что меня так зацепило?..

УПомнишь, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага...Ф

Это было здесь – вот отчего мое сумрачное и злое состояние: Уа не влезай – не убьет!Ф...

18 июля 2004 г., воскресенье.

По плану – тренировочное восхождение на ближайшую к лагерю вершину – пик Зимний (зовется так потому, что летом он не классифицирован, а зимой считается за 1Б). Идут Леонов, Конников, Кочерга, Тукмачёв, Модестова. Наша Увторая женщинаФ Юля переведена в следующее отделение новичков, с нуля приступающих к скальным занятиям.

После завтрака в густом тумане обулись, вырядились в свое живописное шмотье и каски, в 10 часов тронулись в путь и потопали вверх по крутому склону между УУллутауФ и старым УДжайлыкомФ. Постепенно вышли с травы на живую сыпуху, затем на скалы. Все-таки идем не через скальную лабораторию, как настаивал вчера Виктор Николаевич. Сегодня он переменил решение:

– Посоветовался я там с четырьмя человеками, и все сказали по-разному!..
– Отвык я, видно, от инструкторов,
– тихонько вздохнул Юрий. – Даже какое-то... умиление к горлу подкатывает!..

В общем, дорогу искали по интуиции, которая завела отделение на жандармы. Сначала скалы были больше УигровыеФ:

– Вот здесь как будто бы отвес!..

Достали веревки, связались. К моему удивлению, состав связок остался без изменений (А я предполагала, что Кочерга будет ходить в паре с Тукмачёвым, потому что ради Вадима он всё это затеял...) По-прежнему ходим мы с Юрием и Вадим с Игорем, а Виктор Николаевич носится на скользящем карабине. Как бы между прочим он радостно сообщил, что его железный карабин, УпропавшийФ под Скалой Спасателей, благополучно нашелся. (Что нас совершенно не удивило!) На время будущих восхождений он вручил каждому из нас по паре-тройке таких же ископаемых карабинов с условием обязательно их потом вернуть.

Пока скалы были так себе, Леонов то и дело устраивал игру Увот здесь пропасть!Ф, причем одна и та же пропасть непредсказуемым образом оказывалась то слева, то справа. Иногда ему не хватало терпения дождаться, когда обе связки пройдут УигровойФ участок, и он начинал торопиться дальше. Но здесь уже во мне просыпалось упрямство, и с мыслью: УФиг два, у нас тренировка! С азартом – значит, будем играть с азартом!Ф - я оборачивалась, ловила взгляд Кочерги, показывала ему кольца, и мы по-честному устраивали попеременную страховку на полутораметровых стенках.

Потом скалы стали серьезнее.

С подачи напарника меня несколько раз выпускали лидером с нижней страховкой вешать перила для остальных. Ва-у!!! Кайф упоительный! (Ну где мне раньше удавалось лезть первой и УпахатьФ с полной ответственностью? Нигде! Разве что лидировала в связке с Лёхой Кузнецовым, когда шли Аютор по 3Б, но там было без вариантов...).

Полазить первым сегодня досталось каждому.

Как давно не была на горе с веревкой!.. Стараюсь одновременно и вспоминать, и учиться, но, не считая мелких ошибок, допустила две очень серьезные. Во-первых, один раз начала подъем, не дождавшись команды УСтраховка готова!Ф, а во-вторых, не смогла ретранслировать из-за перегиба Игорю, что там происходит наверху с Вадиком, которого он не слышал. Вообще у ребят связка подобралась технически равная: уж если лепят какую-нибудь ересь, то оба сразу. И в веревке путаются одинаково. Я же всё время ощущаю себя как на затянувшемся экзамене на профпригодность: Юрий меня не УстроитФ, не подгоняет; не указывает, но постоянно наблюдает, наблюдает, как будто зондирует... Его можно понять, поэтому стараюсь не УзагружатьсяФ на эту тему и не слишком комплексовать, а просто работать и получать удовольствие.

Погода портится.

Выясняется, что Виктор Николаевич по профессии метеоролог, и он предсказывает приближение дождя. В 14:00, когда стало очевидно, что на вершину мы посуху никак не успеваем, решили сваливать. Меня отправили с жандарма вперед протянуть перила и сделать станцию над началом спускового кулуара. Скалы ничего, идутся, но я двигаюсь траверсом вправо-вниз, а страховочная веревка оттягивает назад – слишком много сил уходит на борьбу с нею, чтобы протащить за собой. (Много позже узнала, что Юрий принципиально страхует очень жестко всегда, как только партнер скрывается из виду – Уи пусть он там хоть заматерится!..Ф). Между жандармом и перемычкой оказывается еще несколько мелких, но отвесных скальных УзубьевФ.

– Куда? – кричит сверху Леонов. – Делай станцию! Куда пошла?..

Где, интересно?! Здесь и два человека рядом не встанут, не то что все вместе! Молча лезу дальше. В конце концов, мне отсюда виднее, а приказы ради приказов уже начинают раздражать.

– Десять! – сообщает Кочерга.
– Понял!..

Отлично: метров пять до перемычки с хорошей площадкой, из остального свяжу станцию вокруг вон той балды, если она не УживаяФ.

С перемычки в обе стороны убегают кулуары. Наверху Виктор Николаевич сказал, что уходить будем в правый, но отсюда видно, что правый начинается крутыми сильно разрушенными скалами, а вот левый выглядит более пологим и мирным. Ко мне на станцию подходит Тукмачёв, затем Конников. Каждому из них столь же однозначно нравится левый вариант. Леонов приказывает ребятам бросать дюльфер направо. Мы втроем настаиваем, что налево лучше.

– В правый, в правый вешайте!
– Там мы сами друг друга камнями забьем!
– Этот... Игорь! Вадим! Вяжите еще одну станцию и делайте дюльфер!
– Ну его на фиг,
– тихо говорит Вадик. – Давайте Юрку дождемся.

Инструктор слезает к нам, но всё еще не желает признавать очевидное. Как можно было ожидать, Кочерга поддерживает наш выбор, и в итоге дюльферяем влево.

Тут-то и налетел заряд дождя. Скалы сделались УмыльнымиФ, поэтому страховались мы с осторожностью до самого выхода на осыпь. Виктор Николаевич сразу отошел ниже за поворот скалы, Игорь и Вадим встретили меня в укрытии под стеной, где спрятались от камней. Лило уже вовсю. Юрий оставался замыкающим на мокрых и скользких скалах, мы принимали его с чисто символической нижней страховкой: покатившись с плиты, он неизбежно слетел бы на сыпуху. Но спустился он удачно, даже изящно. Проехался насчет моих Уквадратных глазФ: мол, если бы альпинисты умирали от любого дождя... Ну, ладно-ладно!.. Пусть думает, что испугалась за себя...

Вчетвером пошли вниз, отыскали своего инструктора. Он сразу же начал отрабатывать с нами движение по осыпи:

– Вот постойте и послушайте все меня. По осыпным склонам двигаться нужно плотной группой, обязательно ждать друг друга, на поворотах собираться всем вместе. А сейчас все вместе пошли вниз!.. Надя! Не стой, пошли, пошли!..

Я стою (и тем самым задерживаю всех) потому, что, рассказывая всё это, Виктор Николаевич одновременно и показывал, то есть теперь он оказался стоящим метрах в десяти точно под нами, на линии падения камней.
– Я же сейчас сыпану на вас!..
– Подходите все сюда!

По глазам видно, что ребят тоже напрягают постоянная суета и метания туда-сюда. Наше дело новичковое – подчиняемся, идем вниз...

Тем временем наши друзья Лара и Саша пришли в лагерную столовую и принялись за обед.
– А где остальные ваши? – полюбопытствовали соседи по столу.
– Ушли наверх. Они не вернутся, – с очаровательной непринужденностью объяснила Лариска, занятая своими мыслями.

Сидящие поблизости альпинисты аж поперхнулись...

Около 15 часов мы нашли на склоне отдельно лежащий огромный камень с нависающим краем. Под УкозырекФ вместились рядышком все пятеро, здесь и пообедали шоколадом с печеньем. Пока сидели, дождь кончился. Спустились в лагерь в пятом часу.

Вечером Виктор Николаевич привел мальчика Сашу из астраханской команды, специалиста по примусам, и он починил наш УОгонекФ.

Подгоняли УкошкиФ к ботинкам. Больше всех мучался Вадик: у него ботинки разной длины (такие достались от А.И. Хорёва), даже размер УкошекФ пришлось устанавливать на разные дырочки, а дужки натягивать на пятку с помощью клювика ледоруба.

– Знаешь, как проверяют, хорошо ли сидят УкошкиФ? – спросил Афанасьев, взял мой ботинок – и хрясть его с размаху пяткой об пенёк! (У меня от неожиданности чуть диафрагма не схлопнулась!..) УКошкаФ не отстегнулась - не зря дома подгоняла.

Весь вечер ливень. Сходила в душ – Убез головыФ, так как второй день болею соплями, но зато нога прошла.

19 июля 2004 г., понедельник.

Проснулись – дождь всё еще накрапывает. Закончили завтрак – ливануло. Долго стояли на крыльце столовой, пережидали, потихоньку начиная мерзнуть. Виктор Николаевич сказал, что всё равно идем через час Уна прогулкуФ, и принес пакет хлеба и добытых у девчонок из столовой горячих котлет с завтрака – нашему отделению на обед.

До дома пришлось нестись вприпрыжку, чтобы сберечь от дождя УэнзэшныйФ шерстяной свитер (морально настроилась, что на прогулке вымокнем насквозь, так что надо оставить во что переодеться потом). Вадим по-прежнему кашляет, и улучшения нет, у меня насморк – всё от постоянной сырости в комнате, где не только мокрое не сохнет, но и сухое волгнет.

Вышли в 11 часов – и вдруг облака стали подниматься!!! Кто-то из чужих сказал, что давление резко пошло вверх.

С нами по пути вышла Ольга Андреевна. У нее муж и сын в команде, которая задерживается к контрольному сроку с Сарыкола.

Виктор Николаевич постоянно напоминал, какой он старый, больной и медленный инструктор и как нам с ним повезло. Шли, действительно, очень тихо. Ольга Андреевна всё время отрывалась и потом нас ждала, хоть и лет ей много.

Поднимались вверх по течению Адырсу, мимо поста пограничников. Нижняя Местийская тропа хорошая, набитая, камней и крутых участков немного. А облака разорвались, брызнуло солнце, и чем дальше, тем больше становилось неба вокруг. Прошли мимо Чегета и Уллутау, открылись Лацга, Сарыкол, Адырсу, Озерная, Химик. Видели много водопадов, цветов, ледопадов...

Группу с Сарыкола встретили на тропе. Маршрут они не прошли, но все целы, и слава Богу. Как радостно встречаются родные люди... (У нас в команде не все представляют себе, как муж и жена могут столько лет вместе ходить в горы. А я знаю, каково это. Это очень тяжело – когда хоть и подсознательно, но за одного, своего родного человека в группе, переживаешь сильнее, чем за всех остальных. Если он Уне в формеФ или просто не в настроении, то и тебе не ходится. Замечательно лазить по горам вместе, если полностью совпадают цели, амбиции и уровень. При любом ином раскладе это невыносимо. Это мешает спорту, рвет все планы и угнетает.). Вот и они встретились – седые, старенькие, взволнованные, как будто влюбленные...

Мы тепло распрощались и пошли своими дорогами.

Леонов ужасно непоследователен, но к этому постепенно привыкаем. То у него Уотставить разговоры во время движения!Ф, то наоборот, сам прислушивается к монологу о районе и начинает задавать вопросы. Похвастался, что несет с собой сухой хлеб для горных коз.

– Юра, а на хижине козочки есть?
– Есть!
– ответил Кочерга и тихо добавил:
– Только при чем тут я?..

Всю дорогу он просвещал инструктора, на какую гору какой маршрут ведет и чем при больших физических нагрузках питаться можно, а чем – без толку.

Поднялись к зеленым с одной стороны УРыжим скаламФ, где устроили отдых и обед. Котлеты, правда, давным-давно остыли и приобрели далеко не аппетитный скользковато-сероватый вид. Максимально УинтеллигентноФ разложила их на кусочки хлеба. Запивали это яство чаем из бутылки.

Виктор Николаевич сразу после обеда удалился за камни и весь час отдыха проспал, а мы сушили носки, балдели на солнышке, спорили о стихах Городницкого, потом вдруг увидели козу. Мне удалось сфотографировать ее на снежничке. Постепенно она подошла к нам почти на 10 метров и как раз попала в кадр вместе с сидящим Вадимом и с Игорем, который уже направился угощать ее бутербродом с недоеденной котлетой. Тут-то вместо шикарного непостановочного кадра моя УмыльницаФ издала тихое УХр!Ф - кончилась пленка. Потом видели еще козу с двумя козлятами, но очень далеко.

За время отдыха сошло несколько лавин с пика Адырсу.

Спустились по крутому склону к снежничку, который несколькими пятнами выходил к УНижним Местийским ночевкамФ. То шли, то пытались глиссировать по снегу. В конце его, у ручья, встретили группу астраханцев, знакомых Виктора Николаевича, посидели с ними. Народ молодой, развязный, веселый, сил девать некуда. Здесь же вчерашний Саша и бравая рыжая девица в темных очках. Едва услышав, что мы собираемся на Тютю, попросилась с нами, но узнав, что не на УтройкуФ, а всего лишь на УединичкуФ, слегка охладела, однако успела заинтриговать своей особой часть снежинских мужчин.

Астраханские юноши засиделись, решили пойти вперед.
– Пересекаете снежничек, выходите на тропу, которая ведет на гребень боковой морены, – объяснил им инструктор. – Не ищите там троечного лазанья!..

Парни ломанулись, свернули к речке и стали корячиться где-то по камням, пытаясь перебраться на другой берег, хотя на десять метров выше лежал тот самый снежник, являющийся мостом.

– Куда вы, моральные уроды?! – орал вслед их веселый инструктор...

На том и расстались. Забрасывая на спину здоровенный рюкзак, кто-то из астраханцев нежно произнес:
Ну что, зеленый крокодил? Пойдем, я покажу тебе горы!..
И попёр вверх.

А мы вышли на тропу, по которой Виктор Николаевич вдруг впилил вниз, как Удействующая модель вечно молодого юнцаФ. Вадим, тоже с лыжными палками, поспевал за ним довольно легко, Игорь (без палок) – иногда с напрягом, а мне приходилось нестись изо всех сил, местами просто бегом. Слава Богу, сустав со вчерашнего дня не болит, хоть на всяких случай продолжаю ходить в эластичном бинте, а то бы сдохла! Правда, от всех этих прыжков натерла пятку, несмотря на слой УпрофилактическогоФ пластыря. Добежала Уна зубахФ, умудрившись не отстать (УХотя и с квадратными глазамиФ, - откомментировал Кочерга).

Ну, всё! Пусть больше наш УстарчеФ не заливает, какой он слабый и больной, - в жизни не поверю! Не зря я изначально сомневалась. Что-то здесь не то: зачем ему притворяться?!.

Вечером ребята до глухой темноты подгоняли Ларкины УкошкиФ, у которых потерялись гайки крепления.

20 июля, вторник.

Афанасьев и Веселова встали в 02 часа ночи, стараясь не шуметь и не мешать нам, собрались и вышли на Гумачи (1Б).

У нашего отделения Удень отдыха и подготовкиФ. С утра солнце, небольшая облачность, прохладный ветер.

После завтрака занялись сборами. Мужчины с рюкзаками ушли на склад за бензином и продуктами, я осталась сторожить и переворачивать с боку на бок огромную кучу вещей, отсыревших в доме и разложенных для просушки на солнце по растресканному бетонному борту пустого бассейна. Главное, удалось просушить матрацы.

Мои загруженные товарищи вернулись со склада всего за полчаса до обеда. Набрали еды на 2100 руб., в том числе три килограмма моркови!!! Оказалось, что цена питания в столовой – 120 руб/день состоит из 90 рублей собственно за еду и 30 рублей за обслуживание.

Наложенная вчера на стертую ногу повязка с дегтярной мазью не помогла, пришлось ее снимать, выпускать водичку. Так и похромала в столовую с повязкой-УпращойФ на пятке. Ну, УмедленныйФ инструктор!.. Как же завтра идти в ботинках и с грузом, если сегодня ногу даже в кед невозможно засунуть?!.

После обеда я разбиралась в комнате со снаряжением, Игорь зачем-то вышел, Вадим задремал в своем уголке. Тут пришел Юрий, принес откуда-то гостинец – хитрый местный трехслойный блин, который называется хичин. Теплый еще. Я таких никогда не видела и не пробовала. Развернула, порезала на четыре части.

– Вадюля, – позвал Юра. – Хичин!
А?.. – спросонья отозвался Вадик.
– Хичин!
– Чё?!.
– ХИЧИН ! ! !
– ЧЁ ? ? ?

Так они орали минуты две. Было похоже, что Вадиму навязчиво снится, как будто Кочерга нецензурно выражается по-китайски.
– Ты что, тоже не знаешь, что это такое?
– Нет, не знаю...

Дождались Игоря, устроили дегустацию загадочного блина, оказалось очень вкусно.

Саша и Лариса вернулись около 16 часов. Вершину покорили, только часа времени им не хватило, чтобы нормально спуститься с ледника – все-таки попали в подлип. Видели мужика с очень интересной техникой хождения на УкошкахФ и выбивания их от снега: на каждый шаг он как-то вскользь ударял УкошкойФ о УкошкуФ, и ком налипшего снега вываливался из-под платформы. Лара потеряла одну из своих лыжных палок.

Девочки сразу же отправились в душ, который, по слухам, только что включили вне графика. Приятно не пережидать очередь! Я намечала помыть голову перед пятидневным выходом наверх, но Юрий запретил это делать из-за простуды. У меня коса полметра длиной – действительно, в нашем сыром склепе волосы не просушить, так что пришлось пожертвовать красотой ради здоровья.

Вечером снова подгоняли УкошкиФ. Саша наточил мой ледоруб.

После ужина Виктор Николаевич задержал наше отделение. Заявил, что начспас не выпускает и хочет посмотреть на команду. Пришли в учебную часть. На стенах крупные черно-белые фотографии (виды гор и портреты альпинистов) и схема района. Нашли, куда и зачем должны идти, а также отчеты о восхождениях на Тютю Западную по 1Б.

Уже в темноте на поляне перед домом расставили палатки, прикинули – моя, вроде, шире, три человека могут жить, а в Юриной с Вадиком – только двое. Значит, отделение Учетыре плюс инструкторФ вмещается нормально. Кто куда – еще не делились, но на всякий случай напомнила ребятам про УманьякаФ и за это нарвалась на очередную порцию шуточек.

Устроили второй ужин – салат из тертой моркови с чесноком и майонезом, картофельное пюре из пакетиков и сосиски.

По ночи взялись шить УбабыФ из пенки, чтобы не пришлось заворачивать автоклавы в спальник. Естественно, не успели, потому что в полночь вырубили свет.

21 июля 2004 г., среда.

Встали в 7 часов, чтобы дособирать рюкзаки, - и всё равно не успели до завтрака.

На дворе низкий туман, постепенно он поднимается.

Хорошенько заклеила ногу и под впечатлением знаний, усвоенных по дороге на УРыжие скалыФ, проглотила на голодный желудок несколько столовых ложек сахара, чтоб была энергия переть рюкзак на УРайские ночевкиФ. Переживаю состояние близкое к тихому ужасу. Совершенно не представляю, как пойду...

Сразу после завтрака зашли в учебную часть, предварительно дождавшись, когда Ким Кириллович, Виктор Николаевич и другие инструктора проводят отъезжающих на автобусе астраханцев и поревут друг другу в жилетку. Начспас задал несколько вопросов Уна засыпкуФ, вроде того, Укуда можно уйти в тумане с перевала Суллукол?Ф. Чесался язык сказать, что в тумане можно уйти вообще куда угодно, но сдержалась, чтобы не осложнять жизнь. Вадик честно пытался отвечать, а начспас его с наслаждением УсрезалФ. Потом нас все-таки УвыпустилиФ и отпустили.

Выход наметили на 11 часов. Веселова и Афанасьев подойдут к нам на ночевки попозже – их, вольных птиц, никто не торопит. Саша остановил меня под березой возле дизельной:
– Вы там смотрите, чтоб они у вас наверху не перестрелялись...
– Кто, инструктора?

Саша кивнул. Я сказала:
– Думаю, не перестреляются. Юрий Иванович невероятно терпелив по отношению к москалю. Никак не могу понять, где у него предел.

– Тебе очень повезло, что будешь ходить с Кочергой. Он классный инструктор. Вы у него кипятком писать будете, но альпинизму он вас научит!.. – невесело и без восторга пообещал Афанасьев. (Жаль безумно, но у этих двух очень нравящихся мне людей есть какая-то давняя личная несовместимость во взглядах на альпинизм... Кстати, вскоре выяснится, что Кочерга терпеть не может слов УинструкторФ и УтренерФ по отношению к себе, и у него серьезные причины для этого.).

Груз на отделение получается какой-то сумасшедший. Справедливости ради наметили оставить инструктору три коробки кускового сахара. Всё равно идет как бы на халяву: палатки, всё питание и веревки тащим мы. Юрий предложил тотализатор – возьмет или откажется нести? Я сказала: УДевять к одному, что не возьмет!Ф. Подумала при этом, не подсунет ли нам еще и своего шмотья, но постеснялась даже озвучить такой бред...

У ребят такие рюкзаки, что смотреть страшно. Ко мне из общественного попала только палатка, клава с аптечкой и пять буханок хлеба, и то рюк получился тяжелый, а коврик пришлось повесить снаружи. Ради интереса приподняла еще недособранный рюкзак Тукмачёва – еле смогла оторвать от пола. Обалдеть можно...

Около 11 часов подошел Виктор Николаевич и, жалуясь, что плохо себя чувствует, сунул Вадиму свой ледоруб, а Игорю – УкошкиФ и еще какое-то железо. Постоянно ныл и просил не забыть хлеба с маслом и побольше сахара.

– Надюш! – солнечным голосом пропела возникшая на тропке перед домиком Лариса. – Ну что, взял?..

Некоторое время я только в бешенстве давилась шипящими и свистящими согласными, прежде чем нашла пристойные слова для описания ситуации.

Ну ни хрена себе! – громко возмутилась Ларка и с неподдельным интересом уставилась на нашего инструктора. Леонов даже глазом не моргнул, так был озабочен своим полноценным питанием. Всё ходил и ощупывал вещи – как бы у кого в отделении рюкзак не оказался недогруженным.

Короче, всё с ним стало окончательно ясно... Сделав нам выразительный жест глазами, Юрий сунул УпризовойФ сахар под клапан в свой неподъемный рюкзак.

– Так Урал опять победил москалей!

Тронулись в 11:20. Первая сотня метров с немеющими плечами и деревянными ногами... Обкатанные адской мощью селя белые булыжники на месте УДжайлыкаФ... Мост над белым потоком Куллумкола (интересно, провалится или нет?..).

Шлось не настолько тяжело, как ожидалось, хотя мой рюкзак был килограммов двадцать, а у ребят, вероятно, не меньше тридцати. Мне всё хотелось дождаться, когда инструктор на каком-нибудь привале удалится на Утехническую остановкуФ, и приподнять его рюкзачок. Была уверена, что мой тяжелее втрое! Но, вероятно, Леонов нечто подобное подозревал, поэтому либо останавливался метрах в сорока впереди нас, либо, если сидел со всеми, то ни на шаг от своих вещей не отходил.

Юра и Вадик продолжают испытывать физические и прочие немыслимые свойства термобелья и приходят по поводу них во всё больший восторг. И не жарко, и сразу пот отводит, и сохнет на теле очень быстро, и смотрится со стороны почти как спортивный костюм. К слову сказать, моя полувыцветшая черная водолазка в комплекте со штопаными-перештопанными скалолазными штанами в обтяжку выглядит издали вещью в том же стиле, а если еще учесть, что мы все трое ростом не обижены и сложения далеко не толстого, то понятно, за что перед выходом Ларка обозвала нас Улюди в черномФ. Только Игорюня Конников выбивается из УуниформыФ, потому что всем спортивным костюмам он предпочитает светлую городскую рубашку и курортного вида белую кепочку, что делает его похожим не на сурового альпиниста, а на добродушного садовода.

Да, на том разведывательном выходе с Афанасьевым мы далеко не дошли до УРайских ночевокФ!.. Нужно было идти еще выше по реке. Здесь-то, перед началом крутого взлета, я внезапно УсдохлаФ на крупном курумнике. Ни с того ни с сего мощность упала, а с нею и темп. (Как говорит в таких случаях мой муж Дима: УСахар кончился!Ф). Кое-как доплелась до ручейка, где народ повалился отдыхать и умываться. Юрий подошел, проверил пульс. Чувствую, как моя кровь долбит в холодные подушечки его пальцев. Переспрашиваю почти беззвучно:
– Сто сорок?!
Он показывает глазами: УДаФ.
– Сколько у нее? – бодро интересуется Леонов.

Ох, как отправит сейчас вниз!.. И попробуй докажи такому, что потом я обязательно привыкну, втянусь, приду в норму... Только и могу, что глазами кричать: УЮрий Иванович, не выдавайте меня, пожалуйста!!!Ф.
– Сто двадцать.
– Ну, это нормально!..

(Спасибо!!! Мне сразу дышится легче. Спасибо, не выдал...)

Рядом с нами уходит далеко вверх по склону спусковой кулуар – широкий, почти прямой желоб, протоптанный в глубину сантиметров на тридцать. Юрий рассказывает, как по этому кулуару в былые времена Учетыре борзых КМСаФ слетали вниз, обгоняя ими же самими сброшенные камни... С некоторой досадой понимаю, что в данном случае это говорится не только ради юмора, но и чтобы проверить состояние ослабевшего участника: если на шутки не реагирует – дело плохо. Есть такой инструкторский прием, плавали – знаем!..

Снова впрягаемся в рюкзаки и начинаем подъем вдоль кулуара по тропе, зигзагами петляющей среди кочек. Склон такой крутизны, что стоит вытянуть руку – и касаешься травы. Трудно, но терпимо, и уже виден перегиб. Вадим дышит очень тяжело, к тому же его бронхит добивает, Игорюня тоже здорово вымотался, даже Леонов сильно запыхался. На всякий случай внимательно приглядываюсь к ребятам – не дай Бог кому-нибудь на таком месте УпоплытьФ! – и сама стараюсь дышать ровно и двигаться плавно, чтоб не закружилась голова. Виктор Николаевич внезапно требует устроить привал. Останавливаемся. В это время слышу тихие переговоры:
– Вадюля, присматривай за Надеждой.
– Понял.

Кочерга со своим огроменным баулом, в котором сам, наверно, спокойно мог бы переночевать, быстро уходит от нас вперед. Ага, сейчас добежит до ночевок, сбросит рюкзак, вернется за моим и отберет всю сладость триумфа и награду за терпение!.. Рвусь скорее двинуться дальше. Наконец, встаем. Вот и перегиб, потом поляна с травкой, на ней палатки. Точно, Юрий уже идет навстречу. Рюкзак не отдаю, потому что чувствую себя нормально. Он видит это и не настаивает.

Уходим далеко за густонаселенную стоянку, на тихое и скрытое от чужих глаз любимое место Кочерги, где он Удвадцать лет утаптывал площадку для палаткиФ, где даже течет отдельный ручей. Сбрасываем рюкзаки, отдыхаем... Время – 15:20. Тепло, поначалу даже жарко, но снизу потягивает ветер.

Если существует отдельно взятый земной рай в пределах Адырского ущелья, то это здесь. Не знаю, кто как, но мы с Вадимом влюбляемся в это место с первого взгляда и по уши... На небольшом перегибе склона, среди цветов и травы – три площадочки под палатки, недалеко справа – чистый ручей из нескольких рукавов, еще дальше – невероятная и неприступная зубастая пила, знаменитый УДжайлыковский заборФ. Один из ближайших жандармов, отвесный вертикальный треугольник, я тут же мысленно прозвала УПти-ДрюФ, настолько он похож на легендарную стену. До зуда в конечностях хочется там полазить, и в то же время страшно: я маршруты такой сложности еще не ходила. Но как хочется!..
С гор то и дело спускаются группы альпинистов, и все мимо. А мы ждем, потому что средняя площадка занята серо-синей палаткой. Люди явно на восхождении, к вечеру должны вернуться и, скорее всего, сразу пойдут вниз. Поэтому мы с устройством лагеря не торопимся, а чистим овощи на суп.

– Какие у вас палатки? – интересуется Виктор Николаевич.
– Двух- и трехместная.
– Так... Ну, ребята, вы знаете, что я очень, очень отрицательно отношусь к курению... Я сам никогда не курил и другим не советую, да; но раз уж так вышло, то уж пускай одна будет курящая палатка - это Вадим и Юра, и с вами Надя. А мы с Игорем тогда в другой, Игорь ведь не курит?..

– Yes!!! – не могу удержаться от торжествующего жеста обеими руками.

О, пусть я лучше стану пассивной курильщицей, пусть меня тошнит и рвет на высоте от никотина, но только подальше от занудства и прилипчивости... О, бедный, бедный Саныч!..

УИнструкторскаяФ палатка становится рядом с неизвестной, а мы выбираем место на пригорочке, почти в веревке от них. Тишина, автономия, захватывающий вид с травяного обрыва в сторону вершин Химик и Озерная. Вытряхиваю из мешка свой УRedFoxФ, который замечательно проявил себя в двухнедельном походе по Алтаю.

Укрепив оттяжки камнями, Юрий с Вадимом почему-то присаживаются в сторонке и говорят сдержанно-печальными голосами:

– Ты, Надежда, если что...
– Если мы вдруг будем плохо себя вести...
– Так ты это...Только скажи...
– Мы тогда пойдем в камнях спать...
– Перестаньте из меня слезу давить!!!
– я из-за них чуть не всхлипнула. – Не надо спать в камнях! Пожалуйста, заходите, селитесь...

Площадка под палаткой оказалась не слишком ровной, поэтому из лишних вещей и снаряжения, определенным образом размещенного под ковриком, каждый выкладывает себе собственное Уанатомическое лежбищеФ по форме выпуклостей тела.

Около 18 часов к нам доходят Саша и Лариса, они ставят палатку метрах в ста выше по склону. Начинается типично-привычный альпинизм с готовкой на примусе, с палатками, где из необычного – только помойка клав не ледяной, а подогретой водой с моющим средством.

Вскоре на верхней тропе показались два альпиниста, свернули к нам.
– Что-то ни хрена не узнаю нашу полянку! – взвинченно выкрикнул издали один из них, размашисто спускаясь к своей палатке.
– Вы ночевать будете? – нейтрально спросил Кочерга.
– Нет, стихи читать! А можем еще и станцевать!..

Стало неприятно, но никто из нас не сказал им ничего плохого: ясное дело, мужики с горы пришли, должно быть, УнаелисьФ там, устали, а тут уединение нарушено, вот и психуют. Не делиться ведь теперь, кто где и сколько лет площадки топтал!..

С 19 часов снизу стал натягиваться туман, к темноте – сплошной. Пока позволяло освещение, спешно дошили УбабыФ из коврика. Стемнело в 21 час.

Выпала роса на палатку.

22 июля 2004 г., четверг.

Спалось плохо. Во-первых, тукмачёвский храп над ухом – это совсем иное, чем он же из дальнего угла комнаты. Во-вторых, боялась проспать подъем на ледовые занятия, а будильник, подвешенный на цепочке в тридцати сантиметрах над моим носом, постоянно покачивался от каких-то сквозняков и ужасно действовал на нервы.

В половине второго ночи – чужой, но удивительно знакомый голос возле палатки:
– Юра! Юра!..
Кто-то снаружи ищет вход. Проснулись, открыли УмолниюФ.

Это же Алексей Харитонов из Челябинска! Несколько раз его на Шихане видела. А вечером даже не врубилась сослепу, что он из пришедшей сверху двойки. Оказалось, его товарищ, который так сильно нервничал, на этом восхождении (Джайлык по 4А с севера) пожег глаза, плохо себя чувствует, и нужно Учто-нибудь от сердцаФ. Отдали им валидол из аптечки.

Выглянули Уна улицуФ - крупные звезды и Млечный путь.

В 05:30 сработал будильник – еле услышала, так тихо. На дворе дождь, густой туман.

Встали в половине седьмого, когда дождь перестал. Сварили жидкую манку. Леонов жрет масло, как трактор, ничего не делает, только требует себе. Симпатий со стороны участников это ему не добавляет. Кочерга продолжает разыгрывать цирковой номер УЧудеса терпенияФ, что для него не слишком трудно, поскольку Виктор Николаевич, похоже, его панически боится. А Тукмачёв, Конников и я уже прикидываем, когда, куда и в каком случае мы своего москаля все-таки УпошлёмФ.

В 08:30 отделение новичков отправилось на снежно-ледовые занятия, а Веселова и Афанасьев – гулять в сторону пика Джайлык. Саша попросил у меня фотоаппарат поснимать УпятерочныеФ маршруты. Предупредила, что пластмассовая оптика для таких целей не подходит и что, скорее всего, выйдет всё нерезко.

Мы перескочили ручейки, спустились по средней и крупной сыпухе, обогнув конец УДжайлыковского забораФ, подошли к леднику Юном, где прослушали леоновскую лекцию по горному рельефу, потом нацепили УкошкиФ и в 09:30, одетые в свое брезентовое рванье, вышли на лед. Полюбовались на открывшийся вдалеке Эльбрус, пока он не потерялся в тучах.

Ледник некрутой, открытый. Верхний слой льда рыхловатый, ходить по нему легко. Пробовали разные способы хождения вверх, вниз и траверсом, рубили ступени, винтили ледобуры. (Все-таки база есть, и хотелось бы чего-то более серьезного, потому что опасаюсь льда: в свой второй сезон однажды сильно полетела на нем и не смогла зарубиться...) Потом нашли участок с трещинами и прыгали через них в связках.

В 14:00 съели перекус и занялись снегом. Снежничек попался дохловатый, узкий и недлинный, причем с одного краю под ним текла вода. Пока наша тройка под руководством Виктора Николаевича в нижней части топтала ступеньки туда-сюда, Юрий наверху отрабатывал самозадержание. Вдоволь навалявшись, ушел курить на морену. Леонов к нему не цепляется: рискнул бы перворазрядник УстроитьФ КМСа!..

Мы пробовали глиссировать на ботинках и останавливаться, потом разбегались сверху, падали, перекатываясь несколько раз через спину, и зарубались. Среди нас снег лучше всех получается у Игоря. Я забыла, что на обвязке навешаны карабины, жумар и спусковуха, и в падении так приложилась бедром обо всё это железо, что в глазах потемнело. Постоянно забываю, есть на ногах УкошкиФ или нет, и на всякий случай автоматически сгибаю колени, и тормозить ботинками начинаю где-то через секунду, лишь точно вспомнив, что УкошекФ нет. Ощущение, что за три года часть навыков притупилась и что если мы целых три дня занимались скалами, то единственный день на снег и лед разом – маловато будет. Если у меня рефлексы не восстановились, то можно вообразить, что за каша останется в голове у Вадима, на которого всё это вывалилось в первый раз.

Обратно шли тропой по гребню морены, у ледника Западный Юном видели сверху в треугольнике моренных валов красивое сине-зеленое озеро. Дальше – мимо УСреднекичкидарских ночевокФ на моховых площадках. Удивительно, что Виктор Николаевич не слишком ломился вниз. Тем не менее очень устала с недосыпу и от физических упражнений.

Пришли домой на УРайские ночевкиФ в 16:30. Обедали макаронным супом, ужинали гречкой.

Возвращая УмыльницуФ, Саша признался, что вместо обещанных пяти кадров исщёлкал на виды Джайлыка около пятнадцати, то есть почти половину пленки. (Уже в Снежинске, посмотрев напечатанные и (я предупреждала!!) нерезкие стены, Кочерга сказал, что ни одна УпятеркаФ так на снимках и не отразилась).

Завтра по плану день отдыха. Мы бы хотели, конечно, уже идти на гору, но Виктору Николаевичу, похоже, лень. Он предлагает завтра перенести лагерь еще на час хода вверх, на плечо Шогенцукова. Кажется, Юрий не смог его переубедить.

Саша и Лариса ушли вниз, в УУллутауФ. На тропе их накрыли сумерки, постепенно стемнело. Лара шла впереди и, о чем-то задумавшись, светила себе под ноги фонариком. Вдруг прямо перед ней из темноты в ярком луче возникла жующая ослиная морда. От неожиданности Лариска издала нечеловеческий вопль, за которым последовал флегматичный Сашин вопрос:
– Что, укусил?..

Саша шел следом без фонаря, поэтому к темноте привык и хорошо видел пасущихся на траве ослика с лошадью, и посчитал, что так орать Ларка могла только в случае, если животное на нее напало.

Основные стоянки на УРайских ночевкахФ опустели, теперь на них нашествие любопытствующих туров.

В 19:20 наползло облако и резко похолодало.

Долго сидела на камне, проливая слезы в затянутый УмолокомФ обрыв, откуда иногда выступали снега и скалы. Думала о горах. О том, что они САМОЦЕННЫ как шедевр творения Божьего. О том, что впервые в жизни попала в отделение, где не надо никому ничего доказывать, не надо стараться никому понравиться, произвести нужное впечатление, и потому мне настолько хорошо и спокойно на душе. Мне нравится, что мы четверо так непохожи между собой: постоянно спешащий Игорь с его вечной скороговорочкой, внезапно проявивший при подготовке к выходу удивительную хватку завхоза; спокойный Вадим, имеющий очаровательную привычку разговаривать репликами из хороших фильмов и всеми любимых мультяшек; Юрий, немыслимо сочетающий в себе крайнюю жёсткость и поразительную чуткость; наконец, я, У...гуманитарий! Как ты можешь быть такой рассудочной??!Ф.

Это мне Кочерга сегодня выдал – насчет рассудочности. Ох, как мы схлестнулись в неожиданной Умировоззренческой разборкеФ!.. Видите ли, не вписываюсь в рамки стандартного поведения женщин в альпинизме. Видите ли, у них в УДжайлыкеФ... Да, у нас, начиная со сборов в УАла-АрчеФ, новичкам внушались иные требования и правила, чем у них в альплагере УДжайлыкФ. Да, наверное, ходить в команде только с теми людьми, которых любишь, гораздо приятнее, чем со случайными и не внушающими доверия. Но такой команды у меня еще не было, и счастье Юрия, что у него такая команда была. СЧАСТЬЕ!!!

Только если он думает, что на этом основании я не задержусь в альпинизме, то поздно спохватился. Я попала в этот мир и влюбилась в него задолго до знакомства с Кочергой, и намерена остаться в горах независимо от его мнения на мой счет.

23 июля 2004 г., пятница.

Спалось ночью плохо – дует откуда-то в плечи. Накрылась курткой.

Высунулась в 06 часов – облачно, просинь, холодно. На тенте тамбура корочка льда постепенно тает.

Юрий проснулся от моих передвижений, тоже выглянул... Что говорить!? Мы могли уже давным-давно идти на гору!.. Досадно и тоскливо: неизвестно, что будет с погодой завтра, но сегодня-то она есть! В резерве у нас еще один день – 25 июля, но об этом даже думать не хочется.

В 08 часов все встали, на завтрак опять сварили жидкую манку.

Очередное откровение сезона: как приятно что-нибудь делать, когда никто никому ничем не обязан! У нас в отделении не установлена очередь на дежурство, и здесь не только никто не считает, что женщина присутствует в команде исключительно ради того, чтобы всех обслуживать, а наоборот, в первый же день на УРайских ночевкахФ мне было прямым текстом предложено отдохнуть от обычного образа жизни. Потом как-то само собой сложилось, что еду варит почти исключительно Юра, Игорюня и Вадик больше занимаются примусами, а я стараюсь тихо стащить и помыть грязную клаву с мисками, пока никто их не перехватил. И мне кажется, в таких отношениях есть свой специфический кайф...

После еды начали вытаскивать вещи и снимать палатку, как вдруг Леонов сказал, что переселяться на плечо Шогенцукова мы не будем, лучше завтра встанем пораньше.

– Вам надо учиться тактике, да!..

Этак непринужденно выдал вчерашнюю кочерговскую идею за свою. Интересно, он всерьез думает, что никто этого не заметил?..

Раз всё равно вынужденный день отдыха, то решили пойти погулять наверх, посмотреть тропу. На сей раз вел Юрий, а Виктор Николаевич шел последним и проиграл нам наверху 10 минут, по поводу чего Юра с Вадиком высказали подозрение, что завтра он снова скажется старым и больным и отправит нас на Тютю одних.

Тропа от УРайских ночевокФ всё время ведет по правому борту вдоль ложбинки, а когда теряется, ориентироваться нужно прямо на большой скальный треугольник – и выйдешь на тупик с палатками. Оттуда влево-вверх на крутой склон.

Возле палаток присели поговорить с днепропетровцами (отец и дочь-школьница).

Посыпала крупа.

С этих стоянок Виктор Николаевич повернул вниз, а мы четверо – вправо по морене. Прошли мимо Турьих озер, покурили напротив знаменитой Удыры в забореФ. Этот крутой ледово-снежный кулуар - единственное место, где можно переправиться через УДжайлыковский заборФ на другую сторону, и то если провесить веревки. Правда, Конников упрямо спорил и утверждал, что они Уходили здесь ногамиФ, на что Кочерга фыркал и рассказывал, как сам лично бегал сюда вешать перила для новичков.

На обратном пути повалил снег. Курильщики развивали теорию о том, что на больших высотах организм испытывает нехватку не только кислорода, но и углекислого газа, поэтому некоторые знаменитые УбуржуиФ, не курящие в обычной жизни, начинают попыхивать сигаретами на семи тысячах. Может, и есть тут доля истины, потому что, к собственному удивлению, я до сих пор чувствую себя отлично, несмотря на круглосуточное пассивное курение.

Спустившись на УРайские ночевкиФ, приготовили сразу клаву макарон и клаву риса. Сначала я подумала, что Юрий просто не хочет два раза возиться с готовкой, но оказалось, что это Уабалаковская тактикаФ: вечером накануне выхода налопаться до чувства легкой тошноты, тогда, мол, с утра очень хорошо идется. Самое ужасное, что он всех заставил это есть. Кроме меня – рис уже никак не лез, не помогли даже угрозы Леонова, рубавшего за обе щеки:

– Не будешь есть – напишу в характеристике, что ты замкнута, необщительна и отрываешься от коллектива!

– Да пишите что хотите! – я ушла отлеживаться в палатку, потому что и так боялась лопнуть от одних макарон. (Нашел чем запугивать! Самую страшную характеристику часто цитирует Вадюля: УТуп, гадлив, прожорлив. Страховку любит, но страховаться не умеетФ. Еще шедевр из той же оперы: УПотребительское отношение к инструктору! Инструктор ИвановаФ - Юрий рассказывал, что мужики дико гордились этой записью в книжке...)

Короче, Игорюня каким-то образом всё, что положено, съел. Вадик тоже впихнул в себя Уи того и другого, и можно без хлебаФ, но потом страдал ужасно. Аппетит упитанного Виктора Николаевича меня не слишком удивлял, но куда в Юру столько лезет при его-то комплекции?!

Отбой планировался в 18 часов, реально залегли на час позже, но потом еще, сидя в спальниках, пришивали резинки к темным очкам.

24 июля 2004 г., суббота.

...Где-то далеко на земле мой муж Дима, и у него сегодня день рождения, и одновременно в Красноярске – у моего брата Антона...

А здесь, в мире на высоте трех тысяч, четверо глаз выглянули из палатки в 00:45 – звезды, Млечный путь. Чуть не взвыла от счастья.

– О больном ни слова! – предостерег Кочерга. Я только зажмурилась и до боли прикусила костяшки пальцев...

Тент опять обледеневший.

Разбудила Вадюлю. Он молодец: хоть спит мертвецки, но просыпается и сразу вылезает без проблем, легко. В 01:00 все встали.

У Игоря взорвались рыжим пламенем оба примуса – не работают на холоде, что ли?.. Попили чай с хлебом-маслом (Виктор Николаевич согласился вчера перебиться утром без каши).

В 02:00 вышли с фонарями по разведанной накануне тропе. Леонов отобрал у Игоря налобный фонарик, взамен дал ручной. Несколько раз повторил нам, что росы сегодня нет, это нехорошо.

В 03:00 пошел сухой снег. Полная темнота. В ярких синеватых снопах света от чужих налобных фонарей летящий снег выглядел сплошным космическим звездопадом.

Не было даже речи о том, чтобы вернуться. В темноте повязались в связки, сунулись на ледник, но в тумане было совершенно непонятно, куда идти. Юрий направил меня вперед на гребень морены, подсказывая направление, потому что камни и тропу уже присыпало и было не очень-то понятно, куда идти. Тем более я тут вообще первый раз, да и ночью.

– Юра!.. Куда?.. – растерянно взывал нам вслед пристегнутый во вторую связку Леонов, на что Юрий невозмутимо отвечал:

– Мы же гуляем!

Так Виктору Николаевичу и не удалось заставить всех сидеть под полиэтиленовой пленкой до рассвета, как он хотел. Мы дружно заявили, что так замерзнем, уж лучше гулять. (На такие случаи у нашего отделения в ходу фразочка: УМы же отдыхать сюда приехали!..Ф).

На морене обнаружили пару глухо спящих палаток – или уже не спящих, когда мы протопали мимо, со звоном запинаясь ледорубами и палками об камни, светя фонарями и радостно обсуждая вслух, что Уздесь кто-то живет!Ф.

Около 05 часов сошли с морены на закрытый ледник Западный Тютю, который прошли в связках на полную веревку. На леднике наступил серый, подслеповатый рассвет. Подъем на перевал оказался в крутой части неприятным: под тонким слоем свежего снега нащупывается лед, ступени бьются плохо, но команды надевать УкошкиФ не поступило – так и мучались.

В 06:05 вылезли на перевал Суллукол. Сменили фонарики на темные очки, хотя пасмурно и солнцем даже не пахнет. Холодно, сильный ветер, низкая облачность. В небольших УокнахФ успели увидеть Эльбрус. В другой раз, когда он закрылся, тучи бросили на дальние снежные хребты густой синий цвет.

Вадик и Юра нарядились поверх двойного термобелья в брюки-самосбросы, и это был нелегкий процесс, ибо штаны в разобранном виде хлопали на ветру, как выкройка, и мне всё время казалось, что они сейчас вырвутся из хозяйских рук и улетят сами по себе.

-Ты чего хихикаешь? – возмущенно сказал Юрий. – Вот посмотрю на тебя, когда задует!..

С перевала по маршруту категории пошли по западному гребню на вершину Тютю Западная. Влезли на 1-й жандарм – на нем триангуляционный знак (новичкам иногда врут, что это и есть вершина). Потом еще четыре жандарма поменьше, которые обходятся где по снегу, где по скалам.

Скалы в снегу, поэтому перчатки мокрые, руки ледяные. Постоянно приходится пальцами шевелить - застывают. Привязала к очкам тканевую масочку, чтоб не обморозить лицо на ветру со снегом. Парни сразу же:

– Гюльчетай, открой личико!
– Не-а!.. Потом, когда спустимся...

Вскоре Вадик тоже соорудил себе подобный УнамордникФ из платка, остальные геройствовали до упора, должно быть, считая, что настоящего альпиниста женщины будут любить даже обмороженным или обгорелым. Тоже правда. Но смысл?..

Сыпуха заледенелая, на скалах много натечного льда. Раза три делали перила. Первым часто лез Вадим Тукмачёв, он же Упо решению коллективаФ в 09:20 первым взошел на вершину первой в своей жизни УнастоящейФ горы (4350 метров – Уздесь вам не тут!..Ф). У него побаливает голова, немного не хватает кислорода, но вообще ходит классно (сравниваю со своим умиранием когда-то на вершине Учитель).

Ребята наши прелесть какие терпеливые, приятно с ними. Ну, не жарко, и что?.. Виктор Николаевич говорит, что температура где-то минус восемь градусов. Вот он-то за последние полчаса в районе вершины меня просто поражает! В начале маршрута я очень боялась, что сейчас он посмотрит на снег и тучи и заявит, что нужно возвращаться на ночевки, что на вершину не пойдем. Но как только крепко задуло, Леонов резко перестал ломаться и начал работать от души. Полез разыскивать тур, чтобы снять записку и оставить свою. Долго искал – нашел!

А на вершине дубак, ветер!..

Спустились ниже на полочку, перекусили изюмом, шоколадом и печеньем. Надела куртку поверх штормовки, но всё равно мерзла без движения. УКолотун-бабайФ отступает, только если крепко прижаться плечом к плечу соседа. Ладно хоть ноги не мерзнут – классные оказались ботинки! Сидели, жевали перекус, думали, идти ли дальше, на 2-ю Западную (2А), но маршрут в тумане, скалы ледяные, холодно, да и вообще это была бы Унечестная двойкаФ (для честной надо пройти весь гребень заново).

Пошли обратно. На спуске стало теплее, снег прекратился. В 11:40 на съезде от 1-го жандарма к перевалу Виктор Николаевич неожиданно устроил снежные занятия. И это был ужас, потому что сил на данное мероприятие почти не осталось. Склон крутой, снег местами твердый, местами подкисающий, в ботинках жестко, а УкошкиФ забиваются мгновенно. Глиссировать у меня почти совсем не получается: каблуки ботинок скошены вперед и цепляются за снег – не раскатишься.

Несколько раз на различных упражнениях то один, то другой участник срывался по-настоящему и рубился безо всяких шуток: не тот уклон, чтобы играть, да и силы не те, чтобы резвиться...

После полудня начало пробиваться солнышко. На перевале встретили одинокого немолодого второразрядника, самостоятельно гуляющего через закрытый ледник и собирающегося наблюдать за группой на УшестерочномФ маршруте Хергиани на Тютю Западную.

Прошли в связках ледник, на плече Шогенцукова остановились развязываться и раздеваться из страховочных систем. Отсюда Леонов шустро дунул вниз, а мы еще посидели, отдохнули. Облака расступились, стал виден весь длинный тютюйский гребень и вершина, где мы были сегодня. Юрий рассказал Уисторию про сгущенку на дне рюкзакаФ - о том, как его на этой горе побило камнями на УпятеркеФ. И еще про Уаномальную зонуФ на леднике.

Домой приковыляла без ног. Все мышцы орут, колени скрипят, и Уох, болят мои крылья!Ф... Особенно левая рука, в которой весь день таскала кольца, просто выстегивается из плеча.

Похромала босиком по травке макнуть ноги в холодную водичку – и прямо обалдела: ручей исчез!!! Вообще. То есть абсолютно. Был глубокий, но теперь одно русло совсем сухое, а из другого даже кружкой не зачерпнешь. Все неприятно насторожены таким сюрпризом: до сих пор на УРайских ночевкахФ ручьи не пропадали!.. Теперь за водой приходится ходить в сторону больших стоянок.

Вечером в честь горы ребятам – коньяк от соседей. Мне, непьющей, - апельсин. Харитонов с отлежавшимся напарником пошел вниз.

С недосыпу собрались спать в восьмом часу вечера.

...Да, пикантный способ незабываемо отметить день рождения мужа – на вершине!.. УИюльские снега – не спутай их с другими...Ф. Такое не забывается.

25 июля 2004 г., воскресенье.

Впервые за все дни наверху выспалась, отрубившись от усталости в 20:30.

Проснулась в 06 часов от громкого УМ-ме!Ф рядом с палаткой. Туры орали, как люди, подражающие козлам. Судя по перекличке, вокруг палатки бродило немалое стадо.

Заснула опять, через пару часов проснулась от тянущей боли в руке. Юрий предложил сделать массаж и, впиваясь своими когтями сквозь свитер, ворчал: УМускулатуры нет ни фига!Ф. Сказал, что плечо я, видимо, застудила.

На тамбуре палатки – привычный лед, но утро теплое, солнышко греет, идти никуда не надо, поэтому ленились на всю катушку. В 09 часов даже не думали вылезать из палатки. Вадим всё храпел, Юрий и я смотрели на проплывающие цирусы и говорили о горах и об альпинистах – тема бесконечная!.. (Вчера мне почему-то пришло в голову, не мог ли быть Владимир Кавуненко хотя бы частичным прототипом Володи Садыкова из визборовской УАльтернативы вершины КлючФ. Для пущей достоверности требовалось выяснить, не проходил ли Кавуненко армейскую службу на подводной лодке. Но, разумеется, никто в нашем отделении этого не знал.).

Пару раз Виктор Николаевич издали намекал на подъем, но без толку. Позже Игорь рассказал нам, что Леонов несколько часов мучался, ожидая, когда ему принесут чай и позовут есть, а никого не было!.. Наконец, инструктор вылез сам, побродил по УкухнеФ, но за примус, естественно, не взялся, а начал орать в сторону нашей палатки:
Отделение, встать! Ну-ка, лентяи, встать! Построились все! Быстро!..
Реакции - ноль.
Леонов подходит на наш пригорок.

Тамбур палатки с одной стороны расстегнут, его надувает налетающий теплый ветерок. Никто уже не спит, но все три новоиспеченных УзначкистаФ бессовестно балдеют в мешках. Тукмачёв придает своим красивым карим глазам УсосновоеФ выражение и недоуменно ими хлопает: чего, мол, надо от отдыхающих людей? Я откровенно демонстрирую лень, блаженство и полное безразличие, хотя взбешена грубым командным тоном. Раньше инструктор так не зарывался... Кочерга, полувысунувшись на локтях из палатки, спокойно курит, но во всей позе недобрая напряженность, а выражение темных прищуренных глаз не обещает ничего хорошего. Расхрабрившийся Леонов начинает было и тут качать права, но, наколовшись на этот взгляд, быстро скисает и отступает на свою обычную линию поведения – нытьё. Из-за внезапного перехода от приказов к заискиванию становится еще противнее.

С ума сойти, что это с ним? Ведь умеет же вести себя как нормальный мужик – это он показал вчера на горе. Что за странная такая натура, и где он был настоящим – там или здесь?

А сегодня опять:
– Юра-а, так я УкошкиФ-то и еще свои вещи вам оставлю, ладно?..

Но ведь не приснился же он мне вчера возле вершины – ловкий, выносливый, уверенный... Что за муть, в конце концов?!.

Отделение выползло из палатки только в 10 часов. Завтрак решили не варить, разогрели остатки вчерашнего макаронного супчика. Никто не возражал. Собрали вещи, проветрили палатки, часть оставшихся продуктов отдали стоящему поблизости Донецку.

Дать волю Виктору Николаевичу, он бы всё оставил УкозочкамФ. Снова хвалился, как специально заносил куда-то высоко в горы лакомство.

– И ведь почти из самых рук взяла, да!..
– ...она съела, отравилась, упала и сдохла!!!
– досочинила я тихим злым голосом. Ребята выпали.
– Какие вы недобрые, неблагодарные люди, - состроив серьезное лицо, с упреком сказал Юрий. – Он вам столько дал!..
– Ага. УКошкиФ дал, железо всё своё дал...
– Зато он хороший методист! У меня бы терпенья не хватило вести весь этот маразм на снегу, очень скоро противно стало бы вас уговаривать... А он прямо артист, сумел вас заразить своим энтузиазмом, увлечь. Я бы так не смог.
– Но эта его хитрость, переходящая в наглость!..
– Ну, есть такое дело... Что поделаешь – москаль!..
– Юрий Иванович, я вам просто поражаюсь!
– Ты еще не видела плохих инструкторов!
– УуспокаиваетФ Кочерга.
– Москали, они все такие, – поясняет Вадим.

Не знаю, возможно. До сих пор не доводилось лично общаться, только многократно слышала, начиная с первого сезона, что их в горах не любят. Как тут не впасть в географический шовинизм... (Впрочем, в том, как Юрий выгораживает Леонова, есть явный подвох с издевкой, который я чувствую, но не могу понять. Лишь по возвращении в Снежинск Дима, знакомый с Кочергой много лет, объяснил мне, что в его лексиконе слова УметодистФ и УметодироватьФ являются бранными).

Вышли с ночевок около 13 часов. Юрий на невероятной скорости, прыгая на лыжных палках, слетел вниз по спусковому кулуару, а потом сказал, что он молодой обставил бы себя теперешнего минут на семь. (Невольно задумаешься: если он такой в 50 лет, то каким же был в 30?!.) Вадим раньше с палками не ходил никогда, но уже здорово к ним приноровился и тоже спускается быстро. Остальные трое осторожничают и сильно отстают от пары в черном, особенно я. Под склоном, возле ручья, собрались все вместе и пошли дальше общим темпом.

По дороге сбрызнул дождь.

Пришли в УДом инструкторовФ в 15:30. Меня ждал пакет яблочного сока, ребят – пиво. Лара готовила салат, потом делали овощной суп и уху из консервов, потому что с питания мы сняты до завтра. Я кое-что подштопала из вещей себе и ребятам (Вадюлина УтермоколенкаФ, случайно шоркнутая на занятиях об скалу, грозила поползти петлями, как обыкновенные двухсотрублевые колготки, а моим любимым скалолазным штанам, кажется, наступает полное крантиссимо).

Саша Афанасьев рвет и мечет, потому что Алявдин всё еще не приехал.
В 19 часов неожиданно выяснилось, что готов душ. В женском отделении были только мы с Ларой, испанка и переводчица, воды горячей – полно. Кайф 100%!!!

Дома, когда переодевалась, потеряла застежку от сережки-гвоздика. Уже смирилась и сделала замену из резинки для примуса, как вдруг Игорь совершенно случайно застежку нашел – отскочила на его спальник. Что особенного надо женщине для радости?..

На ужин в дом пришел Виктор Николаевич. Подвыпив, долго распространялся о УлегендарныхФ альпинистах и о себе.

Часть II. РАЗРЫВ СВЯЗКИ >>

 


<
 
оглавление:
 
   
  советы новичкам:  
   
  горы с стихах, прозе и музыке:  
   
 спасработы и нс:  
   
     

наша база | люди и горы | горы и маршруты | фотогалереЯ  | услуги и цены | адрес  | форум  | карта сайта