image альпинистскаЯ учебноспортивнаЯ база
invers горыи маршруты
наша база
новости
горы и маршруты
фотогалереЯ
услуги  и цены
адрес
форум
карта сайта

уллутау << люди и горы  
 

ТЫ ОДНА, А НАС ЧЕТВЕРО!..

Альплагерь УУллутауФ, июль – август 2004 г.
(путевой дневник)

Часть I ГОРЫ С КВАДРАТНЫМИ ГЛАЗАМИ >>

Часть II
РАЗРЫВ СВЯЗКИ

26 июля 2004 г., понедельник.

УДень отдыха и подготовкиФ. Проснулась в 07:30, когда закипела вода в чайнике и Юрий сообщил, что идет в учебную часть (в такую-то рань!..).
Задетая его вчерашним замечанием о полном отсутствии мускулатуры, наконец-то предприняла пробежку через весь лагерь до спортплощадки, где в это время как раз махала ногами секция каратэ или тхэквондо. Вообще-то в поезде я планировала, что в альплагере буду бегать и подтягиваться каждый день, но ведь бездействию всегда найдется оправдание... Размялась немного, подтянулась 5 раз. Конечно, по сравнению с джайлыковскими девочками, которые могли 10 раз на одной руке, это ничтожно мало, но, учитывая, что почти месяц вообще не бралась за турник, – неплохо. Довольная собой, примчалась обратно (благо под горку), едва не застудив уши, так как было холодно, градусов пять выше нуля.

Саша и Лариса собираются на подход под Лацгу, что хотят – не очень понятно, вроде, 3Б. Нашу неразлучную четверку, зашагавшую на завтрак, Сашка, покачав головой и усмехнувшись, проводил комментарием: УБр-ригада!..Ф.

Поев, пошли в учебную часть изучать маршрут 2А на Чотчат и учиться писать маршрутный лист. Скопировав Юрин образец, мы с Вадиком и Игорюней понесли сие творение в двух экземплярах на подпись Виктору Николаевичу. Он опять долго ныл, требовал привести Юрия, чтобы тот Урассказал маршрут и показал на местностиФ (Чотчат хорошо виден прямо от дверей леоновской комнаты). Потом порывался немедленно отправить нас на разведку до ледника, но мы дальше речки не пошли – вернулись домой и устроили грандиозную постирушку с нагревом воды в чайнике. Слава Богу, день был, в основном, солнечный – удалось не только высушиться, но и позагорать.

Игорь, Вадим и я собирали вещи и занимались хозяйством, Юрий постоянно бегал Уполитиканить и бороться с бюрократиейФ: оказывается, Леонов заявил Порохне, что УзабронхитилФ, и просил, чтобы наше отделение без него на гору не выпускали.

– Заболел? Тогда езжай домой! – бросил ему Порохня. Всем известно, что на высоте простуда не лечится. Но домой Леонову явно не хотелось.
Только после обеда Кочерга добился разрешения на выход без инструктора, хотя по документам руководителем числился Леонов. Никто не расстроился, что пойдем без него. (УНо с этого дня я перестал отдыхатьФ, – впоследствии говорил Юрий).

На ужин снялись с питания, задумали сварить картофельное пюре из пакетиков. А моркови у нас под лавочкой – Укак грязиФ... Вот бы сделать вкусный салат с чесноком и майонезом, но тёрки нет. Но в программу подготовки альпиниста обязательно входит умение устанавливать контакты с местным населением, а мы стесняемся и не умеем общаться с людьми, поэтому надо тренироваться. Всё это я сбивчиво излагаю Игорюне, и мы вдвоем выходим в вечерние сумерки промышлять тёрку для овощей.

В ближайшем домике нас ждет облом, потому что хозяек дома нет. Саныч уже готов сдаться, но я предлагаю спросить еще в столовой:
– А то Кочерга опять скажет, что мы балбесы и ничего не можем без него сделать!..

Обогнув здание столовой, вычислили дверь на кухню и вскоре, страшно довольные, вернулись с добычей.

Дома дружно приготовили Уострую морковкуФ и Урастворимое пюреФ, поужинали. Объелась, как Винни-Пух.

Сегодня Вадим сказал, что бисептол, которым начала его кормить почти от отчаяния победить этот жуткий кашель, кажется, помогает от бронхита. Дай-то Бог.

27 июля 2004 г., вторник.

Удачно устроила будильник на коврике, между ушами моими и Игоря. Сработал в 01:00 – услышали оба.

Встала, глянула в окно – звезды.

Пошла в другой угол, подергала за ноги Вадима и Юрия:
– Отделение, подъем!

Вскочили, поели, в 02:00 вышли. Прохладно, звезды. На выходе из альплагеря отметились у пограничников, они пожелали нам счастливого пути.

Перешли речку, держась вдоль трубопровода, потом полезли по тропе на склон. Роса.

Кусты стелющегося арчового родственника приняли сначала за камень, потом за снег. Листья рододендронов блестят в свете фонарей.

– Иваныч, – говорит Вадюля, – ну у тебя и прожектор... Ушарит осторожно по пригоркамФ!..

На перекурах чувствуется, как тянет прохладный ветер. Фонари выключаем, сидим в темноте под звездами. Два огонька тлеют – Вадик, Юра. Где Игорь – не разглядеть, можно только угадывать. Откидываюсь горячей спиной на рюкзак, чтобы не продуло, и так лицом к лицу с небом...

Звезда сорвалась.
Не успела.
И не надо.
Счастье – оно здесь и сейчас.

Тропа часто теряется, иногда находим ее снова, иногда нет. Один раз увидели внизу у реки автомобильные фары – не иначе лесники рванули нас ловить и обирать на 11 рублей 25 копеек с носа за вытаптывание травы! Но не догнали.

В 04 часа потеряли тропу окончательно. Впереди в темноте видны какие-то скалы. Мы сели и стали ждать рассвета.

Мир на глазах менялся.
Сначала появилась Венера – как зеленая сигнальная ракета над пиком Джайлык.
Небо чуть посветлело, звезды стали бледнее и внезапно, как по команде, разом пропали – кроме одной, Утренней.
Сумерки разошлись за несколько минут, и близкая серебристо-белая стена Уллутау стала розовой.

Мы спустились с откоса морены и вышли к первым снежникам.

Здесь (как всегда, очень УкстатиФ!) дала о себе знать вчерашняя неумеренная морковь – резко и сильно закрутило живот. На краю камней оделись и связались. Только пройдя в УкошкахФ пару сотен метров, я вспомнила, что не завязала сегодня эластичный бинт. Но пока ничего, в голеностопах не боль, а просто тупая усталость.

Шлось тяжело. Когда остановилась перешнуровать ботинки и снять свитер, Вадик с Игорем нашу связку обогнали, и потом достать ребят до общей остановки на перекур так и не удалось. Что-то со мной сегодня не то, мощности не хватает (но ведь на Тютю чувствовала себя отлично – даже голова не болела, а там же четыре тысячи!..).

Хорошо, что Юрий решил вылезать на гребень не в самом крутом месте, а чуть раньше. Он вышел вперед и тащил меня за собой на веревке внатяг. Это было не очень-то приятно, но помогало хотя бы передвигать ноги.

– А ты не комплексуй! С каждым может случиться, что вчера чувствовал себя хорошо, сегодня – плохо...

Два жандарма обходили справа – частично по рантклюфтам, частично – по снегу ниже, на передних зубьях, придерживаясь рукой за фирновый край. Потом северо-восточный контрфорс кончился, и в 09:15 мы вышли на восточный гребень. Дальше снежные взлеты чередовались с сыпушными скалами. Снег начал подкисать, УкошкиФ больше не надевали. Здесь уже отдыхала первая связка, ждала нас и весело приветствовала. Посидели на скалах, перекусили.

Смотрели, как Белоярка носится впереди и валит камни. Когда эти ребятки шли с вершины, мы расходились с ними на скалах встречными курсами. Народ молодой, УборзыйФ, при неплохой снаряге. За три дня в горах они уже сделали УзначокФ и теперь до конца недели хотят выполнить III разряд. Ловко!.. Юрий зачем-то настойчиво расхваливал мне их инструктора, мастера спорта по фамилии Дубровский, но меня больше волновало другое:

– А им уже хотя бы показывали, кто такая УверевкаФ?..

Совершая какие-то манипуляции с рюкзаком, Игорь и Вадик, которые теперь шли позади нас, выронили пару УкошекФ. Удаляющийся лязг металла по камням, растерянный возглас... Кочерга в это время здоровался со встречными и происшествия не заметил.

– Юриваныч! Потеря снаряжения!.. – валюсь на камни. Несколько минут можно никуда не идти. Можно вообще не двигаться... Сидим, ждем, пока Тукмачёв слазит на южную, сыпушную сторону гребня. Стыдно признаться, но мне в тот момент было почти всё равно, отыщет он вторую УкошкуФ среди камней или нет, потому что, пока они с Конниковым занимались поисками, я могла полежать, не шевелясь и не дыша, – тогда морковь чуть-чуть успокаивалась. К счастью, обе УкошкиФ нашлись.

В одном месте я оказалась на северной стороне гребня. Обходила участок рассыпухи, будто бы поставленной на ребро черепицы. Готовясь подниматься по хорошим ступеням и выбирая зацепку, положила руку на один из камней, еще не успела нагрузить – и вдруг мне на согнутую в колене левую ногу плавно и тяжело вышла вертикальная каменная плита, почти квадрат 50 на 50 см. Я приняла ее на бедро и задержала.

– Как ты? В порядке?
– Да!

Быстро прикидываю: из стенки больше ничего не валится, меня не ушибло, Юрий метрах в трех позади. Если сбросить плиту, она сразу уйдет по снегу прямо вниз .

– Спокойно. Просто аккуратненько перевали ее через себя, – Кочерга словно читает мои мысли.
– Хорошо.

Еще раз глазами влево: Юрий стоит чуть выше меня, Игорь с Вадюлей далеко – мои все трое в безопасности. Внизу не должно быть никого. На всякий случай сказав самой себе: УКамень!Ф, плавным движением свалила плиту с бедра. Сперва не спеша, но затем раскатываясь на крутом снегу, она уехала в обрыв...

Последние несколько десятков метров до вершины по-прежнему лезла первой в мутном УавтопилотномФ состоянии. Болит живот. Опасаюсь потерять сознание и сковырнуться с гребня, особенно сорвать за собой Кочергу. Только молилась, чтоб не УотрубитьсяФ сразу, чтоб в случае чего успеть ему крикнуть, предупредить. Чтоб свалиться не влево и не вправо, а точно по ходу.

Внезапно гребень кончился, направо пошло резкое понижение...
– Что? Всё?..

В 10:50 отделение УНП-2Ф (Игорь Конников, Юрий Кочерга, Вадим Тукмачёв, Надежда Модестова) было на вершине Чотчат (3780 м, к/тр.).

Ясно, солнечно, прохладный ветер. Видимость изумительная, только по горизонту кайма облаков, которые изредка показывали нам Эльбрус, но, в основном, прятали. Зато хорошо видна Тютю. Справа от нее – отдельно стоящий острый клык Джайлыка с тянущимся оттуда в нашу сторону УзаборомФ. Прямо под нами – домики альплагеря УУллутауФ. Совсем близко Чегет. Здорово!

Долго сидели на вершине, фотографировались, писали записку, ели шоколад с печеньем.

В 11:30 пошли на спуск. Навстречу попался московский парниша – лез один, как Учерный альпинистФ:
– Товарища вниз отправил, он плохо себя чувствует!..
Ниже – еще толпа поднимающихся восходителей.

Конников и Тукмачёв шли первой связкой, мы с Кочергой сразу же за ними. Ребята тормознулись на сыпушной части гребня – спуск прямо вниз не внушал доверия. Пока они раздумывали, я увидела тропу по хорошим ступенькам чуть ниже слева, мы с Юрием переглянулись и слезли там, а чтобы наши не сыпанули по нам сверху, быстро прошли чуть вперед.

Перед нами встречная группа, нас разделяет метров десять и крутая двухметровая стеночка. Оборачиваюсь к партнеру:
– Кто проходит, мы или они?
– Спускайся, они пропускают.

Трое парней сидят на гребне, машут нам, чтобы слезали. Сосредоточиваюсь, чтобы лезть надежно, не сорваться, и дурная слабость отступает. Медленно спускаюсь по стенке с верхней страховкой. Не успела оглянуться – Юрий уже рядом. Поздоровались с ребятами, спросили, откуда они. Оказалось, тоже из Москвы, товарищи Учерного альпинистаФ.

Мы уже проходили мимо, встречные начали вставать со своего края гребня, чтоб двигаться дальше, – как вдруг из-под среднего в их тройке обрушились камни, и пацан ссыпался за перегиб.

Первый в связке, сбитый с ног захлестнувшей его веревкой, упал и повис, лежа на перегибе, третий остался стоять столбом, бросив веревку.

Всё произошло за секунды.

Юрий крикнул:
– Надежда, спрячься! – и бросился к первому. Я метнулась в сторону и упала на камни, чтоб только убраться у него из-под ног и не мешать, потому что он уже знал, что делает, а я – еще нет.

Юрий поймал первого, придержал – и прыгнул за гребень, к тому парню.

Я сползла на полметра ниже, на каменную площадочку, где можно было страховать сидя, успев хорошо упереться ногами и держа внатяг страховочную веревку.

Что у них там происходит, видно не было.

Первый москвич, который повис в полутора метрах от меня, лежа грудью на гребне и зацепившись локтями, начал было отчаянно материться, но, видимо, получил замечание с северной стороны (мне не было слышно), потому что внезапно дико заозирался вокруг, уставился на меня и сдавленно, почти с обидой выкрикнул:

– Ну извините!.. барышня!.. если есть...

Наверно, сообразил, что вряд ли мог вогнать в краску того высокого мужика с черно-белой бородой. А я тоже в штормовке, лицо полностью скрыто за темными очками и тканевой маской, волосы спрятаны под каску – сама бы не догадалась, кто тут женщина!

– Ладно! – говорю. – Как ты там висишь, нормально?
– Нормально, только ногу веревкой захлестнуло, тянет...
– Держись, держись хорошо!..

Краем глаза увидела, что Игорь и Вадик еще только подошли к вертикальной стеночке и начинают спуск...
– Синюю выдай! – крикнул снизу Кочерга. Это мне. Ужасно плохо слышно из-за гребня!

Выдала, подождала пару секунд после того, как он перестал тянуть, и выбрала всю оставшуюся слабину.

– Выбери рыжую!

Это третьему москалю, но он ничего не делает. Смогу ли я дотянуться и выбирать одной рукой их веревку, держа другой свою?.. Не буду.

Ветерок мешает разобрать голоса из-за гребня – напряженно слушаю, чтобы не пропустить команду. Откуда-то извне приходит ощущение: всё будет хорошо.

Моя веревка начинает натягиваться.
Партнера не вижу и не слышу. Если он хочет выбрать, то почему молчит?..

Веревку не выдаю. Надо будет – скажет. Веревка натягивается всё сильнее, пробует ползти из ладоней за перегиб, но команды УВыдай!Ф не было... Зажимаю изо всех сил, держу.

Что у него там?! Срыв?.. Юрка, держись!..
Нелепое ощущение, будто вес на веревке увеличивается с каждым мгновением...

Понимаю, что на той стороне что-то не в порядке, но необъяснимое чувство не проходит. Напротив, становится злей, ласковей, упрямее: ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО.

В эти же застывшие секунды за гребнем грохнули камни...
ЮРКА, ДЕРЖИСЬ !!!
Долгий удаляющийся камнепад...
Не успел он затихнуть – звук второго обвала...

Будто специально для меня Господь создал глубокую треугольную щербину в каменной площадке – как раз под весь каблук ботинка, – уперевшись в такое УстремяФ, можно сидеть тут насмерть... Веревка уходит за гребень, трение через перегиб хорошее – держать уже очень тяжело, но терпимо, нормально. Всё будет хорошо!!!

Веревка постепенно разгружается. Кочерга и прихрамывающий москвич вылезают из-за гребня. Первый в связке, который задержался на локтях, как-то успел выползти наверх – я даже не заметила. Юрий тут же осмотрел ногу парнишке – ничего страшного, просто ушиб. Попутно задал свой любимый вопрос про квалификацию их группы (II-й разряд + новичок + III-й) и сказал что-то типа Умужики, можете считать, что сегодня у всех вас второй день рожденияФ.

Улетевший новичок показался мне совсем мальчишкой, лет 16 – 20, не старше. Огромные от пережитого шока глаза – он их с Юрия просто не сводил!.. Явно смущаясь, спросил:
– Вы откуда?
– Челябинск.
– А вас как зовут?
– Меня Юрий зовут,
– помедлив, ответил Кочерга.
И мы пошли вниз.

Тем временем Вадик и Саныч спустились со стенки и подошли к нам.

Дальше по гребню встретили Днепропетровск, которому посоветовали держаться подальше от Москвы.

Либо отравившая меня морковь имела какую-никакую совесть, либо происшествие с москвичами длилось совсем недолго, но остаточной концентрации после спуска со стенки мне хватило на то, чтоб еще на несколько минут почувствовать себя с ясной головой. Вернувшаяся способность нормально соображать меня взбодрила, и во время какой-то остановки я легкомысленно спросила Юрия:

– А что вы там делали за гребнем? Мне вообще ничего не было видно!
– Занимался любимым делом – спасал.

Спускаться решили по следам Белоярки через бергшрунд, а не пилить весь контрфорс обратно. Тем более что все следующие группы здесь и поднимались.

Делали три дюльфера с ледорубов. Оказалось, бергшрунд не один, а их два, оба забиты снегом. Пробовали взаимодействовать связками, но получается у нас это дело пока очень медленно. Снег уже подкис, иногда ноги соскальзывают и приходится рубиться. Один раз, спускаясь с нижней страховкой, срывается Кочерга, и я лихорадочно думаю, что делать, если он налетит прямо на станцию, а не проскользнет справа или слева от нее. Верхней по склону ногой наваливаюсь на полностью загнанный в снег ледоруб, переношу вес тела туда же, держу веревку и готовлюсь амортизировать столкновение (вообще-то я не знаю, что надо делать. Нас учили, как со страховкой через ледоруб останавливать сорвавшегося, но ситуация, когда участник сбивает своего же страховщика, почему-то не рассматривалась ни разу). Работать живым буфером мне не пришлось: Юрий зарубился сам, спустился до моей станции ногами и как-то необычно нервно спросил:

– А если б не остановился, ты бы меня удержала?..

Ну и вопросик! Мне что, бить себя в грудь и клясться, что Уда, конечно!!Ф?.. Боже мой, ДА ОТКУДА Я ЗНАЮ??! И вообще, что за Упроверки на вшивостьФ?! Нашел время!.. До сих пор что ли переживает из-за москалей?.. Даже толком посмотреть на него не могу – две пары темных светофильтров скрывают глаза друг от друга, я к тому же в своей гюльчетайской УчадреФ...

– Я бы постаралась. Я бы очень старалась!!!

Потом мне стало совсем фигово.

В конце ледника желудок скрутило основательно, вниз, к реке, добрела Уна зубахФ и очень медленно. Кстати, тропы как таковой от начала до конца не оказалось – и не удивительно, что мы плутанули по темноте на подъеме. Ребята утомились, но ждали меня на берегу, не уходили. Юрий так вообще шел всю дорогу замыкающим. Чувствовала, что мой черепаший темп его добивает, предложила не ждать – отказался. Так все вместе и пришли в лагерь в 15:30.

У пограничников нас встретил Виктор Николаевич, радостно закричал, что давно уже тут высматривает, и стал немедленно требовать отчета о восхождении. Поскольку Игорюня и Юра успели проскочить мимо него и сразу включили третью скорость, Леонов прицепился с этим УотчетомФ к нам с Вадиком. Ответ УНормально!Ф его никак не удовлетворял, требовались подробности, а рассказывать сил не было. Кое-как отбились. Надеюсь, не очень грубо (абсолютно не помню, что мы сказали, потому что я в это время боялась хлопнуться в обморок и мечтала быстрее попасть Уна шхельдуФ, а Тукмачёв от усталости взвёлся и разговаривал с инструктором довольно резко).

В УДоме инструкторовФ уже были Афанасьев и Веселова – вернулись за полчаса до нас. Лара предложила сходить в душ – по слухам, в 16:00 должны включить горячую воду. Собрали полотенца, влезли в тапочки. В две пары хромых ног поковыляли к душевой. Ноги выкручены и отбиты, живот воротит...

Действительно, вода была, а народу – только мы вдвоем и еще женщина, что-то стирающая под краном.

И хорошо...

Включаю большим напором одну только горячую... Обычно в помещении открыта форточка и гуляет студеный сквозняк, но сегодня окно закрыто, поэтому мне душно и холодно одновременно – никак не согреюсь... Тяжелая струя воды лупит по плечам. Отклоняюсь, чтобы не забрызгать волосы, – не до них. Как хорошо вот так стоять под сильным напором, ничего больше в жизни сейчас не надо... Становится получше... Плещу водой в лицо. Наконец-то спазмы в желудке приутихли, можно не сдерживать дыхание каждые две минуты... У меня темные руки и слабо загоревшие ноги... Потоки воды сбегают по моему телу, обнимают и греют... (В первый же визит сюда какая-то девушка, похоже, из УотдыхающихФ, спросила: УВы альпинизмом занимаетесь?..Ф) Если объективно, то у меня далеко не последний УрельефФ мышц в женском душе – так что пусть Кочерга не болтает, много он видел через длинные рукава!..

Внезапно пестреет в глазах, и мурашки по лицу...

Случайное воспоминание о партнере по связке отбрасывает меня на несколько часов назад, в синий полдень на гребне Чотчата, в грохот камней, в тяжелое сопротивление веревки, в глаза парня, зависшего на перегибе, в прыжок Юрия...

Страх, которого совсем не было на горе, догоняет меня здесь, в лагерной душевой. Лютый ужас, вывёртывающий все внутренности до тошноты, от которого хочется выть, прятаться и плакать... Он душит и лишает сил, тычет в глаза картинами, которых на самом деле НЕ БЫЛО... Чем сильнее гонишь этот бред от себя, стараясь НЕ ДУМАТЬ о том, что могло произойти, тем сильнее захлестывает...

УЧто вы там делали?..Ф – УЗанимался любимым делом – спасал!..Ф

Что у них произошло там, на северной стороне?..

Меня начинает мутить, в глазах плывет. Цепляюсь за скользкую кафельную стенку – стоять, не падать!.. Уже всё позади, всё нормально, ничего не случилось...

Сегодня Юра спас мальчишку на гребне. Это я хочу сказать Ларисе – и не могу.

Во-первых, она будет расспрашивать – а что я видела?!
Во-вторых, какой он мне УЮраФ – мы в одном сугробе не зимовали!..

Однако фраза живет у меня в мозгу именно в таком виде, и в конце концов понимаю, что просто не в силах что-либо произнести. Пусть сам рассказывает. Если захочет...

Лара спрашивает, ждать ли меня, и уходит, и еще минут двадцать я мокну в полном одиночестве, покуда более-менее не успокаиваюсь и не заставляю себя выбраться из-под бегущей воды. Потом в полусознании ползу домой, у дверей падаю на бревно рядом с Афанасьевым и на вопрос, что со мной, могу только простонать: УМОРКОВЬ!!!Ф. Саша приносит мешочек Уторфа болотногоФ, которого надо съесть две столовых ложки. Я с трудом осилила только одну. Давилась торфом, вспоминая из средней школы, как Гаврик заставил гимназиста Петю землю кушать...

Добралась до комнаты, упала в спальник; кажется, уснула, причем с каким-то бредом. Во рту пересохло, знобило, снилась удивительная лажа. Помню, что одна нога была нормальная, а вторая от колена просто леденела, и мне было невыносимо, до судорог холодно. Еще помню, что была гора, голубое небо, и мы куда-то пахали, и с нами почему-то оказался Сашка Афанасьев в своей желтой каске, потом какой-то высокий деревянный забор на фоне облаков, и все время кто-то рядом разговаривал, орал команды и травил анекдоты, потом как будто бы Кочерга пришел, но без каски, и спросил такую нелепую чушь, что я от удивления даже проснулась – вот примерно такой дурацкий сон.

Я пришла в себя оттого, что стало очень тепло – насквозь, до самых косточек. Оказывается, кто-то засунул меня прямо в спальнике в Упуховую ногуФ Кочерги, а сверху еще укутали спальным мешком Конникова. Как тепло!..

В комнату влетает Ларка и ликующим голосом задает мне два вопроса, с которыми никто никогда не лезет к сильному полу: УУ тебя ...? А ты не ...?Ф. Мысленно падаю! То, что Указачок засланныйФ, – очевидно, и в том, чьи смуглые уши торчат за Ларискиным визитом – никаких сомнений. На то и другое отвечаю отрицательно, потом все-таки не могу сдержаться и интересуюсь:

– Тебя что, на разведку послали?
– Ну!.. Юрка сказал, мол, Уесли чтоФ – так это же святое дело...

И смешно, и трогательно до слез. Слишком неожиданная деликатность со стороны человека, во всех деталях излагавшего в поезде технологию многодневных спасательных работ! Значит, почувствовал, что если бы вынудил меня говорить с посторонним мужчиной на специфические темы, то из состояния пищевого отравления вогнал бы в состояние комы. Интуиция на грани фантастики...

На ужин, естественно, не пошла. УЗавещалаФ ребятам разъесть мою порцию между собой на добавку, а сама решила лечиться голодом.
К вечеру стало лучше.

Когда наши вернулись, вскоре за ними примчался Виктор Николаевич с тонометром. Они на пару с Сашей так усердно измеряли мне давление, что чуть руку не отсушили. Намеряли верхнее 140, чего сроду не бывало. Но тут все уже успокоились и начали оттачивать остроумие на УморковнуюФ тему. Афанасьев и Кочерга как-то уж слишком серьезно сцепились в споре о том, мог ли быть ребенку поставлен диагноз Укишечная палочкаФ.

Потом все, кроме УбольныхФ, выпили за гору, и пошли мировоззренческие разговоры, завернутые, в основном, вокруг сегодняшнего происшествия на горе.

Я, очухавшись, обнаружила, что в душе мне в ухо набрызгалась вода. Всеми народными средствами пыталась ее вылить – не удалось. Народ уже устраивался спать. Чтобы не мешать, я вышла на улицу и около часа на подламывающихся ногах прыгала возле входа в домик, пугая гуляющих с фонарями УбуржуевФ, но пробка так и осталась.

Юрий вышел покурить – в результате проговорили с ним на бревне до часу ночи. Он всё спрашивал: ПОЧЕМУ? Почему именно мы в тот момент оказались в том месте? Как мы вообще очутились впереди связки Вадима и Игоря, если от самой вершины шли за ними?..

Я сказала, где и почему произошел обгон. И что если начать искать во всем этом высший смысл, то Господь знал, в какое время кого и куда направить, потому что у Него Свой план на жизнь каждого. Ни у нашей второй связки, ни у меня с другим партнером при всём желании помочь не хватило бы реакции, опыта, решимости действовать немедленно, соображать на лету. Опытный альпинист и джайлыковский спасатель Кочерга нужен был Ему именно там и именно тогда, чтобы спасти жизнь человеку. По-моему, это очевидно.

Юрий не то что не мог – скорее, как будто боялся с этим согласиться... Ему вообще показалось, что произошло всё не для пострадавшей тройки, что это было предупреждение, УзвоночекФ, причем не по московскому мальчишке, а ...

Я вслушалась, но не нашла внутри никаких дурных предчувствий ни на Юрия, ни на себя, ни на кого из наших. Скорее, наоборот: для какой-то Своей цели Бог привел в эту точку пространства и времени того человека, который умеет действовать. Спасатель вернулся в свои родные горы.

Иного объяснения найти не могу.

28 июля 2004 г., среда.

День рождения Вадима Тукмачёва.

С утра писали тактические планы и заполняли маршрутные листы на 2А и 2Б ВИАтау.

Виктор Николаевич принес и на поляне перед домиком торжественно вручил всем четверым удостоверения на значок УАльпинист РоссииФ. Но без значков: они кончились. А попытка подсунуть нам под видом раритетов значки УАльпинист СССРФ по 50 рублей штучка у Леонова не выгорела – мы отказались.

Сегодня уехал Санька – домой, на родину, во Владикавказ. Сезон у него сорвался: Алявдин не приехал, гор схожено – одна лишь 1Б (УтройкаФ на Лацгу оказалась занята лагерными группами, и их с Ларкой не пустили). Досадно, что у него так вышло, и мне очень тяжело прощаться, потому что Саша уезжает в настроении абсолютного облома. Знакомое состояние... А ведь именно благодаря Афанасьеву удалась наша поездка, в которой не знаю, как остальные, а лично я редко выхожу из состояния эйфории...

Благодаря стараниям Юрия, нашему отделению опять удалось выпуститься без инструктора. Леонов, правда, кричал, что поднимется с нами на ночевки и поживет там с таким хорошим отделением, а уж на гору не пойдет, поскольку плохо себя чувствует, и останется на УЗеленых подушкахФ в качестве тренера-наблюдателя.

Никуда он, конечно, не идет, но гипотетическая возможность бурно обсуждается в домике во время укладки рюкзаков.

Кочерга говорит, что вообще не существует такой должности – Утренер-наблюдательФ.

– Так я с вами пойду, а вы мне железо занесёте, и вещи мои занесёте, и меня тоже занесёте, потому что я старый, больной и медленный инструктор. И главное, хлеба с маслом побольше, и сахара, и печенья! – вовсю издеваюсь я.

– Фу, какая ты, Надежда, недобрая, неблагодарная! Он же тебе столько дал!.. – передразнивает Юрия Вадюля, и мы все смеемся.

Нынче беда какая-то со здоровьем: я всю ночь и утро промучалась с водяной пробкой, пока (за неимением врача во всем лагере) одна из местных девушек не порылась мне в ухе ватной палочкой и не засыпала его стрептоцидом. У Вадима бронхит идет на убыль, но зато Юра вчера после душа выпил холодного пива и простыл. Как сам же говорит: УТридцать три несчастья!Ф.

На этот раз уходим наверх все вместе: четыре УзначкаФ плюс второразрядница Лариса.

В 17 часов явились пред очи начспаса, получили рацию, разрешение на выход и УвтыкФ за мой якобы тяжелый рюкзак (он бы лучше перед Тютями взвешивал!..). В это время Ларка пряталась за инструкторским корпусом и присоединилась к нам, когда выдвинулись в сторону погранпоста.

Прошли мимо еще одной Скалы Спасателей, на которой когда-то джайлыковцы сдавали экзамен для выхода на первую УпятеркуФ. Дальше вниз по левому берегу Адырсу – по заболоченным кочкам, потом вверх по левому притоку, который течет из ледника Койавган и который у меня не хватило духу перейти по камням с рюкзаком.

Пришли на ночевки УЗеленые подушкиФ в 20:30. Поселились в две палатки. Население Укурящего Fox’аФ – без изменений, а Лара с Игорем поставили афанасьевскую двускатку с тентом.

Сделали ужин и праздничный торт из печенья, сгущенки и шоколада. Подарок от друзей и сотрудников – брюки-самосбросы, которые Вадик носит уже с начала смены и которые не промокли даже от валяния в снегу во время внезапно устроенных снежных занятий на спуске с Тютю. К сожалению, от предложения надёргать его сорок один раз за уши Вадюля твердо отказался...

Выше нас стоят толпы – тоже на гору. Зато мы на зеленой травке, а не в камнях. Рядом шумит река.

Вечером на вершине отлично видного напротив пика Джайлык сидело облако.

– Как вулкан! – сказала я.
– Как взрыв едрёной бомбы! – сказал Тукмачёв.
Нет, испытатель – это диагноз!..

В 22:30 натянулся густейший туман.

29 июля 2004 г., четверг.

Всю ночь в палатке звучал лающий дуэт: Вадюлин храп с покашливанием дополнялся тяжелым Юриным кашлем – по звуку если еще не на бронхит, то на трахеит уже очень похоже. Иногда (видимо, разбудив друг друга) мои соседи справа и слева ненадолго замолкали, а через пару минут всё начиналось заново.

Проснулись по будильнику в 03:00 – звезды, Млечный путь.

Перекусили чаем с бутербродами, в 04:05 двинулись в сторону горы ВИАтау. Полтора часа по морене с фонариками – и вышли к леднику, где Юрий скомандовал связаться по двое:

– Девочки выбирают мальчиков!
– Не надейся, Юрка, я тебя не выберу!
– почему-то взвилась Лариска.
– А я вообще и.о. инструктора! – парировал Кочерга. – Я сам по себе.

Я морально готова идти с любым из ребят, поэтому жду, кого первой выберет Лара. Она встает в пару с Вадиком, я связываюсь с Игорюней. На закрытом леднике Юрий пристегивается в середину нашей веревки, и так двумя связками доходим до камней.

Подъем на перевал Койавганауш начинается с неприятной, катящейся мелкой сыпухи, которая всех выматывает, а конца-краю не видать. К тому же нынче у нас с собой радиостанция (наш позывной УТОК-10Ф), и приходится корректировать передвижение в зависимости от расписания связи. Вадим почему-то был весь день голодный и на каждом перекуре что-нибудь перекусывал.

Намучавшись на сыпухе, нацепили УкошкиФ и по крутому снегу поперли вверх. Конников, видимо, из принципа Ураньше сядешь – раньше выйдешьФ решил не отдыхать и не ждать связи, а ломанулся в гору без остановки и вылез на перевал намного раньше остальных.

Склон длинный и крутой. Вышло солнце – УкошкиФ начали забиваться снегом, а выколачивать его, стоя в позе цапли, очень неуютно: того и гляди потеряешь равновесие! И не выбивать нельзя – через три шага под платформой уже целый бугор, зубья до снега не достают, и этот УваленокФ сразу проскальзывает. Мучение сплошное! Так и покатиться недолго...

От безысходности вдруг вспоминаю, что после снежных занятий возле Юнома, где Леонов нам рассказывал, что ни в коем случае нельзя ставить УкошкуФ на рант, протаскивать ее после постановки на снег и шагать перекатом с пятки на носок, – так вот, Кочерга потом говорил, что нарушать все эти железные правила, которые вдалбливаются альпинистам с новичков, можно. Естественно, для этого надо Учувствовать снегФ и очень много тренироваться. И сейчас, между прочим, Юрий идет быстрее всех, причем вообще не останавливается для того, чтобы, балансируя в неудобном положении, колотить себя ледорубом по ногам. Смотрю в оставшиеся за ним следы: в каждом кусочек снега, вытолкнутый из-под платформы порцией нового снега. Пробую делать то же: ставлю ногу на склон сильным ударом, но не вертикально сверху, а как бы УпинкомФ продвигая вперед.

И вдруг как пошлось!!! Даже удивительно. Гораздо быстрее, легче, и ледоруб на любом галсе (хоть правым боком к склону, хоть левым) постоянно работает как третья точка опоры. Дальше Упилила снегФ с огромным удовольствием и в приличном темпе.

Ближе к перевалу был неприятный момент, когда из левого по ходу кулуарчика, откуда-то со стороны перевала Ложный Койавган, высыпали два довольно крупных камня и почти бесшумно понеслись вниз по снегу. Чисто случайно заметила их боковым зрением и на всякий случай крикнула: УКамни!Ф, потому что Вадик и Лара были еще далеко внизу, хотя и значительно в стороне от линии падения камней. (Их счастье, поскольку, как позже выяснилось, они не только меня не услышали, но и самих УбомбФ, пронесшихся мимо них, не увидели!).

– Ты слишком исполнительна для гуманитария, – заметил Юрий, когда я, сократив отставание от него всего лишь до пары минут, упала отдыхать рядом на сыпушном полуострове. Похвалил за камни: он их не увидел; слышал, что сыпануло, но думал, что вдалеке. Я сказала, что стала Упуганой воронойФ насчет всяких летящих сверху предметов с тех пор, как во время субботника по расчистке горнолыжной трассы на Вишнёвке УЗаслуженный путешественник РоссииФ В.И. Смагин спускал по склону березовые чурбаки прямо на поднимающихся снизу людей и при этом хохотал, как гиена.

– Ну, гусар! – вздохнул Кочерга. Хотела возразить и заменить УгусараФ на какую-нибудь гадость, но удержалась. В конце концов, откуда мне знать, вдруг они приятели?.. А насчет УисполнительностиФ пообещала как-нибудь рассказать Устрашную историю о том, как я стала дисциплинированной альпинисткойФ (но поведала ее только в поезде).

Мы отдохнули, пока дожидались Вадима и Ларису, потом все вместе прошли остаток снежного склона и вылезли на седло перевала, где нас ждал уже заскучавший Саныч.

С перевала Койавганауш по скальному северному гребню пошли на вершину.

Ну и народу на горе ВИАтау!.. Встретили пять групп, идущих навстречу (в основном, завершающих маршрут 2Б). Приходилось друг друга пережидать, расходиться то на довольно спокойных участках, то на вертикальных стенках.

Скалы понравились больше, чем на Чотчате. Конечно, кое-где сильно разрушенные, но крупными кусками ничего не вылетало. Встречалось очень приятное лазанье, довелось поработать и лидером с нижней страховкой, и замыкающим.

В 12:00 были на вершине ВИАтау (3820 м, к/тр.). Долго сидели, любовались, перекусывали. Оставили в туре шоколадку из сухого пайка. Солнечно, жарко – моя любимая погода!!! Только всем пить очень хотелось, на что Вадюля, передавая УполторашкуФ, неизменно говорил: УВода для раненых и пулемётов!Ф.

Ну и горка у меня выдалась!..

Скалы обожаю больше любого другого рельефа, а Игорюня, наоборот, их не любит. Ему бы лучше снег, или даже лёд, или даже сыпуху!.. Ну, не скалолаз мужик, что теперь делать? Главное, не стоять снизу, когда он двигается по полкам, потому что Саныч валит всё, что попадается под руки и под ноги. К счастью, шесть лет назад мы с ним уже имели схоженность на 2А и 2Б, так что эту его особенность я давно знаю, учитываю и воспринимаю спокойно.

Давно обратила внимание, что в горах УпривязываютсяФ песни. Чаще всех напевает на переходах Саша Афанасьев, и многие время от времени тоже мурлычут под нос. А за собой в этом сезоне заметила, что, несмотря на неприятие и незнание современной попсы, УподцепилаФ мотивчик УDRAGOSTEA DIN TEIФ, который распевает УO-ZONEФ, отплясывая на крыле самолета, и всякий раз, начиная с выхода на пик Зимний, как только скалы заставляют задуматься, навываю его вслед за этими не то румынами, не то братьями-югославами. И сейчас тоже.

Чтобы Игорь чувствовал себя увереннее, мы связались веревкой – и тут до меня дошло, что чувствует лидер связки (например, Юрий в паре со мной), когда его напарник не знает, что делать с этой самой веревкой, и когда одному приходится работать за двоих! По возвращении на перевал поняла, что Кочерга это нарочно подстроил, разорвав привычные связки, – по его издевательскому вопросу: УНу что, сегодня было интереснее работать с веревкой, чем когда со мной?..Ф.

Ух! Ну и тяжко!.. Огромная ответственность за свои решения и действия, за себя и за партнера, который не любит скалы. Конечно, с сильным скалолазом в паре работать – это здорово, но Усамостоятельное плаваниеФ меня многому научило: и кольца собирать в левую руку, и что вообще с этими кольцами делать (и главное – зачем), и мгновенно закладывать веревку за выступ для страховки (благо выступов этих полно, надо только увидеть вовремя)... Раз я скалы люблю больше и по ним хожу увереннее, то чувствую себя в ответе за Игорюню. Думаю, на льду мы бы психологически поменялись ролями.

Так вот опыт и набирается!.. Теперь хорошо представляю себе позицию и ведущего, и ведомого, осталось неясным одно: как же правильно делить поровну функции и обязанности, чтоб всё было по-честному?!

На спуске усталость. Вадик подбивал слезать с Ложного Койавгана (ведь здоровенный снежный карниз на нем так и не обвалился, пока мы ходили, – значит, еще повисит!..), но Юрий настоял на спуске по нормальному пути. Крутой снег подкис какими-то неровными бороздами. Несколько раз подскальзывалась и, боясь разогнаться, сразу рубилась. Клювик уже не тормозит, а режет снег, и, чтобы остановиться, приходится вдавливать вглубь всю головку ледоруба вместе с карабином, узлом самостраховки и перчаткой, помогать себе ногами и локтями... Ниже вышла на УлифтФ из черной сыпухи – стало легче спускаться. Далеко отстав от всех, видела сверху, что кто-то из наших на невысокой скорости, но почему-то не останавливаясь, проскользил на животе примерно треть склона (как позже выяснилось, это была Ларка). Вадим падал тоже и погнул лыжные палки.

Вернулись на ночевки в 17:00, сделали ужин.

На другом берегу реки в этом году, видимо, долго лежал снег, поэтому там всё еще цветут чудесные заросли рододендронов, которые в других местах уже пожухли. Юрий сказал, что у этих цветов такой слабый запах, что курящие его не чувствуют, а некурящие, понюхав, принимают глубокомысленный вид, но не могут ответить ничего вразумительного. Мне стало интересно и, попросив Вадюлины палки, я перебралась через речные рукава, чтобы провести собственную экспертизу УдендроновФ. Заодно решила попробовать, каково это бегать с палками. В результате буквально на третьем прыжке УнавернуласьФ об камни, сразу стала осторожнее, но палки так и не освоила.

Выбрав красивый островок реликтов, улеглась носом в цветы и... поняла, почему обалдевали некурящие нюхатели! Запах дорожной пыли!!! И сквозь него издалека-издалека едва уловимое, такое ужасно знакомое... Запах яблоневого цвета!

Нашла хорошую композицию и сделала фотоснимок: ручей между семейками желтоватых и розоватых рододендронов, выше – осыпь, за ней – характерный кривой клык Узлового жандарма на южном гребне ВИАтау, куда нам идти завтра на 2Б.

Вернулась на стоянку, поделилась с ребятами впечатлением от чудо-цветов. Через часик смотрю – Лариса перебирается на тот берег и бродит по щиколотку в реликтах. (Ну интриган Кочерга – всех женщин заставил нюхать для него цветы!..).

Когда Лара вернулась, я полюбопытствовала о результатах ее разведки.
– Ну очень тонкий цветочный аромат! – выдохнула она с видом гурмана.
– Дорожная пыль плюс яблоневый цвет! – радостно подсказала я.
– Нет, ничего подобного!..
Мне спорить не хотелось: мои цветы останутся со мной..
Вечером натянуло тучки, накрапывал дождь.

30 июля 2004 г., пятница.

Проснулись в 03:00. Звезды видны, но как бы сквозь легкую кисею.

Небольшое замешательство и разочарование, но встаем, занимаемся обычными утренними сборами.

Вчетвером, своим учебным отделением, вышли в 04:25. Состояние невыспавшееся, мышцы постанывают, самый частый звук – зевание.

Когда одевались в обвязки на краю ледника, сверху, с морены, Уджантуганские мальчикиФ (туры) сыпанули в нас мелкими камешками. Пока мужики смотрели, откуда летит и куда в случае чего отпрыгивать, я сразу залегла, вжавшись в склон и закрывшись рюкзаком и руками, потому что по сумеркам смогла бы разглядеть камень не раньше, чем он бы в меня прилетел. И вовремя спряталась – всё равно УпоймалаФ на каску добрую горсть щебня.

Перешли на левый по ходу борт ледника, по крутому снегу начали подъем возле третьего скального острова. Сделали две веревки перил до скал, потом со страховкой вышли на гребень.

Маршрут 2Б по южному гребню через Узловой жандарм длиннее вчерашнего, и скал много. Состав связок прежний и привычный: Тукмачёв – Конников и Кочерга – Модестова. Что мне особенно нравится, идем всё время лазаньем, чаще одновременным, и нередко доводится лезть первой. Кайф невероятный! Везде есть, куда лететь, вид с гребня фантастический в крутые обрывы на обе стороны. Ни облачка на небе, солнце, синева и синяя дымка в воздухе. Скалы не очень сложные, всегда можно найти ступеньку и зацепку для надежного лазанья в ботинках и с рюкзаком.

Чем мне ужасно нравится Юрий Кочерга как руководитель восхождения – это тем, что он дает налазиться до одури, до полного звона и опустошения. Большинство Укрутых альпинистовФ, которых я знаю по прежним сезонам, предпочитают сами пролезать стенки, а остальной сброд простых смертных гнать следом по перилам, и это называется у них обеспечением безопасности. И никто из них ни под каким соусом не выпустил бы девочку на пятиметровую УдвоечнуюФ стенку с нижней страховкой! На то же, что ни один человек, будь он даже зеленый УзначокФ, не желает чувствовать себя балластом и конструктивным приложением к жумару, – так на это УкрутотеФ обычно наплевать: свое спокойствие дороже. А Юрий (не представляю, ценой каких морально-волевых усилий) до последнего воздерживается от замечаний и приказов, никого из нас не УстроитФ. Правда, позже он признается, как ему страшно ходить с новичками, которые ничего не умеют. Но на маршруте и Вадюля с его отважными порывами искать свой путь, и я, наконец дорвавшаяся до реального лазанья, имеем очень большую свободу получать удовольствие так, как нам нравится.

Еще мне очень приятно взаимно бережное отношение в нашей Удвойке скалолазовФ, где каждый старается двигаться по ступенькам как можно более плавно и нежно, чтоб не сыпануть на партнера даже мелкими камешками. Замечаю, что иногда, наступая на полочку с песком и гравием, вообще не дышу...

Идем медленно, никто вперед не убегает, все утомлены вчерашней работой и не все любят вертикальные стенки. Вместе собираемся на радиосвязь. УБардак в эфире!Ф – возмущается Юра. Группы выходят на связь, выдают информацию и, не убедившись, слышал ли кто-нибудь, сами объявляют УСКФ. (В УДжайлыкеФ радист такого бы не потерпел!..). Юрий наводит порядок, УвоспитываетФ нарушителей, а тем, кого не слышит лагерь, предлагает их ретранслировать. В лагере быстренько просекли это дело, и уже со вчерашнего дня на всех сеансах УТОКФ (базовая станция в УУллутауФ) просит: УТОК-10Ф, останься на связи!Ф, тем самым заполучив себе штатный ретранслятор.

Некая команда, вышедшая на ВИАтау по 2А, с сильным грузинским акцентом заливает УТОКуФ, что находится на перевале Койавган, в то время как мы с гребня отлично видим их... под перевалом Ложный Койавган! Еще одни любители карнизов на свою задницу...

Сто лет не держала в руках рацию, очень хочется научиться работе с такой тоже, тем более Кочерга сказал вчера, что Удля радиопереговоров больше подходят женские голоса, они из-за своего тембра слышны более разборчивоФ, но почему-то ужасно стесняюсь, хотя не исключено, что это был прямой намёк.

Сплошные скалы заканчиваются, дальше идут только островки через несколько метров один от другого. Будем переходить на снег.

Юрий надевает УкошкиФ; мне кажется, что снег уже достаточно мягкий и можно идти в ботинках. Вадик и Игорь УкошкиФ тоже не хотят (Увозиться долго!..Ф), тон возражений Вадима становится капризным и упрямым. В этом что-то не то. Бунта на корабле допускать нельзя, поэтому заявив: УНу, надо – так надо!Ф, УкошкиФ пристегиваю, хотя и не вполне понимаю для чего. Затем и вторая связка делает то же самое.

ОЙ-Ё !!!

Над нами метров 150 – 200 крутого гребня, страшенный снежный взлет до небес (правда, со следами от предыдущих групп). Кажется, стоит здесь сорваться – это всё. Страх, переплавленный в злость, разносится по моим венам вместе с кровью, от этой злости замораживаются нервы и становятся горячими ладони. Я готова идти. Готова делать перила или страховать – что угодно.

Но первым выпускают Вадима, за ним на полную веревку выходит Игорь, потом Юрий. Я остаюсь последней на сыпухе. Стою, выдаю веревку и тихо дурею: в случае срыва первая связка только и чиркнет в сторону ледника Койавган по такому-то крутяку!..

Значит...
Веревка вытянута. Ступаю на снег – и, кажется, понимаю всю тактическую раскладку дословно, хотя вслух ничего не обсуждалось вообще.

То, что в случае срыва Конникова и Тукмачёва Кочерга бросится их перехватывать, – очевидно и однозначно. Потому он и идет вплотную следом.

Единственный вариант, как мне тогда удержать их троих, – это выброситься на другую сторону гребня. Веревка глубоко врежется в перегиб (снег уже достаточно мягкий), трение будет бешеное, и я их удержу, как на якоре... Обязательно удержу, а Юрий удержит веревку первой связки – он сильный, как зверь, реакция отменная, – и Вадик с Игорюней будут рубиться, чем только смогут, и мы победим вничью с горой 4:4.

Почему я сразу просчитываю самый страшный вариант, в котором у меня летят все трое?..

Почему какая-то ледовитая ярость охватывает меня каждый раз, когда вижу, что мне или моим товарищам грозит реальная или возможная опасность?.. Даже не знаю, на кого я при этом злюсь. Ни на кого. Ни на что. Я просто хочу, чтобы они были живы.

Никому никуда выбрасываться не пришлось. В снегу оказались хорошо набитые ступени, местами едва не по колено глубиной. Пройдя гребень, ребята скрылись в широком рантклюфте под скалами, и оттуда Юрий принимал меня с верхней страховкой внатяг, так жестко, что не вздохнуть – тащил, как большую рыбу.

Мы обогнули огромный Узловой жандарм и теперь с южной стороны пошли ко вчерашней вершине. Скалы такие, что дорогу при желании можно поискать везде. Местами даже появляется тропа на полках, а кое-где – снова скальные стенки. И стенки очень неплохие!..

Иногда выходит так, что две связки идут немного разными путями. Вадим устал и начинает раздражаться. Его утомляет то, что идем медленно. Однажды, остановившись, обнаруживаем, что он отстегнулся от Конникова и идет в стороне по гребню уже выше нас троих. Мне становится страшно по-настоящему, до бессилия. Потому что Вадюля, недооценив, насколько утомлен, может сорваться, и тогда... Потому что в группе растет напряжение и начинаются споры. Потому что Вадим действительно не понимает, что НЕЛЬЗЯ на таких скалах оставлять Саныча одного!!!

– Юрий Иванович, – говорю почти шепотом, – давайте перестегнемся!.. Я с Вадиком, вы с Игорем. Или наоборот..

Мне очень стыдно просить об этом, ведь страх – это проявление недоверия, и предложение перестегнуться (для того, чтобы в каждой связке оказался по крайней мере один эмоционально стабильный человек, способный УгаситьФ нервозную ситуацию) – это всё то же недоверие и страх, и я боюсь обидеть этим Вадима, но еще сильнее боюсь, что он или Игорь может погибнуть из-за того, что остался без страховки...

Кочерга якобы не слышит.
– Юрий Иванович!..
– Думаешь, мне не страшно?
– наконец, говорит он и добавляет погромче, целясь явно Ув огородФ Тукмачёва. – Это естественный отбор!..

Не будь каски, у меня бы волосы дыбом встали от такого юмора... К счастью, Вадика удалось вернуть в связку. Честное слово, иногда кажется, что ему лет семнадцать: есть у Вадюли какая-то безоглядная мальчишеская отвага, которую даже и не заподозришь в обыкновенной жизни, когда он вежлив и спокоен, но которая вот взяла да развернулась в ситуации, пахнущей риском!..

Конников нервничает на скалах – это у него всегда, это предсказуемо. А я в середине предвершинной башни внезапно начинаю бешено УтормозитьФ и слишком долго выбирать путь подъема – это накатила усталость: почему-то мне кажется, что вот эту наклонную плиту с УобратнымиФ зацепками будет очень трудно пролезть, пытаюсь найти обход, но возвращаюсь, теряю время... Юрий проходит плиту сам, вылезает наверх и делает для меня страховку. (Действительно, плита как плита – идется. Это уже я утомилась, силы кончились!). А Вадик с Игорем, пережив УкризисФ чуть раньше, уже успокоились и подошли к нам на верх башни в нормальном настроении.

На вершину вышли в 13:15. Снова оставили шоколадку в туре. Сидели на солнышке, перекусывали, пили водичку и, жмурясь от удовольствия, вылизывали из фольги полностью растаявшие глазированные сырки. На горе опять полно народу, в том числе толпа наряженных в УCAMPыФ и увешанных закладками юных УзначковФ-новичков, поднявшихся из соседнего (Адылского) ущелья по 1Б. Глядя на них, мы вспоминаем: УА им уже показывали, кто такая УверевкаФ?Ф.

Все-таки наше сильно УвзрослоеФ отделение (средний возраст на четверых = 40,7 лет) значительно выигрывает по сравнению с молодежными группами: у нас ни УкозловФ, ни УдураковФ, ни прочей гадости нет даже в конфликтных ситуациях. Да, мы еще, в основном, очень замкнуты и сдержанны, но...

Какая-то из предыдущих групп забыла УкошкиФ на вершине. Думали-думали, что с ними делать, в итоге Юрий и инструктор из соседнего ущелья разыграли их на пальцах. Выиграло ущелье Адырсу.

Двинувшись на спуск по уже знакомой Удвойке АФ, встретили выходящих оттуда на вершину трех девиц под руководством того самого грузинского инструктора, который утром врал, что сидит на перевале Койавган. Его женщины вообще не лезут, весь гребень прожумарили.

На спуске с двадцатиметровой УПлитыФ (ключевое место на 2А) вышедшего первым Вадюлю поймал внизу какой-то пристегнутый на станцию старикан и начал пытать, смотрит ли Вадим телевизор, читает ли журналы и узнаёт ли его. В итоге Тукмачёв вместо того, чтобы отойти еще на пять метров и закрепить нижний конец перил, остался озадаченно стоять рядом с неопознанной знаменитостью, а мы трое наверху не понимали, что он там делает. Меня послали к нему разобраться. Естественно, нагружать перила, когда стенка очень простая, было в лом, и я пошла лазаньем вдоль веревки. Через пару метров обнаружила, что Игорь, судя по всему, заболтавшись с Юрием, выдает верхнюю страховку гораздо быстрее, чем требуется, и она уже сильно провисает художественной УсоплёйФ. В принципе, эта проблема решилась бы одним воплем: УВыбери!!!Ф, но орать на товарища совсем не хотелось.

– Игорюня, – крикнула я наверх максимально ласковым голосом, – если это страховка, то я Михаэль Шумахер!
– КТО ???
– искренне изумился Конников.
– Ты должен держать ее внатяг! – немедленно сделал ему внушение Кочерга.
Страховка натянулась, и дальше, как обычно, пришлось протаскивать ее изо всех сил.

Уже спустившись с Койавгана (опять с настоящего, а не из-под карниза), спросила Юрия, какой все-таки был план на том снежном гребне. Оказалось, как я и предполагала, – гребневая страховка. Вспоминаю, как дурела там от страха за ребят и злой решимости, пока не убедилась, что ступени достаточно безопасны... Ладно. Допустим. А если бы риск был выше? Если бы хоть кто-то один сорвался, действовать пришлось бы всё равно по той же схеме – прыгать на южную сторону гребня. Допустим, Кочерга всё это заранее просчитал, выпуская участников именно в таком порядке. Но откуда он мог знать, что я это знаю???

В 18 часов услышали по связи знакомый голос, который, как и все остальные группы, сообщал, что прошел маршрут и находится на ночевках. Ничего себе! На самом деле грузин с девочками еще только возвращается по 2А! И неизвестно, на сколько часов это у них затянется, потому что теперь девицы весь гребень должны будут продюльферять. А если, не дай Бог, что-то случится?.. Не пойму, врать-то зачем?..

Юрий кроет себя за то, что не догадался остаться и помочь грузину спустить девиц, но уже поздно. Весь маршрут он был терпелив и выдержан, как всегда, ни на кого из нас не наорал ни за лихачество, ни за медлительность, но теперь злится и говорит, что УкошкиФ с вершины нарочно никто не забирал, потому что все знали, что дальше ползет еще одна медленная группа (то есть мы), вот пусть эти м...ки их и тащат вниз. Устал он все-таки: тоже не железный.

Лариса ждет нас на УЗеленых подушкахФ, кормит макаронами и консервированными ананасами.

31 июля 2004 г., суббота.

Несколько раз просыпалась ночью – болят все ноги по самые уши.

Будильник запищал в 07:40: через десять минут связь. Разбудила Юрия, он передал, что находимся на ночевках, и больше мы на радиосвязь не выходили.

Всё утро то дремали, то болтали. В палатке тепло, на улице солнечно, вылезать не хотелось: день отдыха или где?!.

Игорю не спалось, часов с 9 он уже вылез заваривать кофе. Обитатели УкурящейФ палатки выползли около 10:30, наслушавшись очередных альпинистских историй. Не спеша собирались, пили чай, попутно загорали. Ларисе, похоже, здесь уже надоело, и в 11 часов она пошла вниз.

Случайно я увидела у Юрия на левой ноге, почти посередине голени, глубокую ссадину с запекшейся кровью, по виду не позднее чем недельной давности.

Спросила:
– Где ударились?
– Всё там же, на Чотчате, где ты мне жизнь спасла.

Меня в жар бросило. Такими вещами не шутят. Я уверена, что любой новичок на страховке делал бы то же самое, а уж Усгоревший II-й неподтвержденныйФ...

– Так что у вас там всё-таки произошло? Я ж ничего не видела.

... Первого москвича Юрий успел поймать за обвязку обеими руками и сразу понял, что совершил ошибку: одна рука нужна была ему свободной для возможности маневра. Теперь же было непонятно, держится ли мужик сам и не поедет ли он дальше, если попробовать держать его одной рукой. Юра начал отпускать ту руку, в которой у него всё еще были кольца нашей связочной веревки. В тот миг он решил, что если сейчас парень покатится дальше, то придется набросить ему эти кольца на шею, и пришел в ужас оттого, что в этом случае может ни за что ни про что удушить человека... Но тот уцепился за скальный перегиб и держался, несмотря на то, что веревка, ведущая к улетевшему товарищу, захлестнула ему ногу и сильно тянула вниз. Убедившись, что первый не падает, Кочерга сбросил кольца и полез на ту сторону гребня, ко второму.

Парень лежал на склоне головой вниз, придавленный сверху огромной каменной плитой. Такая плита, если ударит человека, запросто переломает кость и поедет дальше, даже не потеряв на этом скорости. Но москвича она просто плавно накрыла... Рыжая связочная веревка, вся в УбарашкахФ, путалась в мешанине камней.

Плиты лежали друг на друге, как слоеный пирог, и всё это лежало НА ЛЬДУ.

Юрий понял, что если плиты поедут, это будет мясорубка.
НИКАКИХ ШАНСОВ.

Ведомый каким-то чутьем, которое подсказывало, что вот на этот камень наступить можно, на этот – тоже, он подошел к нижнему краю плит, подсунул под них колени и попытался, конечно, не приподнять этот многотонный вес, а хотя бы подпереть его, чтобы чувствовать...

УЯ был уверен, что там перелом, иначе бы не полез просто так, а подключил бы мужиков, чтобы организовать нормальные перила.Ф.

Ему удалось немного приподнять плиту, чтобы парень из-под нее выполз. Тот перевернулся и встал на ноги на каменной сыпухе чуть повыше, а Юра скомандовал: УНикому не двигаться!Ф и начал выпутывать веревку. И обнаружил, что другая большая плита наступила углами на петли рыжей веревки.

В этот момент пострадавший, видимо, начав чувствовать боль или просто желая проверить, в каком состоянии ушибленное бедро, попробовал перенести вес тела с ноги на ногу...

– Стоять!!!

Вряд ли парень сознательно не послушался – скорее, наоборот, поспешил вернуться в исходное положение...

– СТОЯТЬ !!!

...и сделал движение обратно.

Камни стронулись с места.

Кочерга понял, что сейчас плиты утащат с собой веревку москвичей вместе со вторым и вместе с ним, потом сорвет первого, потом этот огромный вес выдернет с гребня третьего москаля и меня – и мы уходим в этой мясорубке все пятеро...

Вся Уобратная черепицаФ на склоне двинулась вниз...

Юрий уловил единственный миг, когда углы поехавшей плиты приподнялись, освобождая московскую веревку, – и рывком выбросил ее высоко в воздух.

УИ в этот момент из-за того, что страховка всё время была внатяг, меня не затянуло ногами под плиты, а наоборот, выдавило из-под них, и я всплыл над ними на веревке, как якорный крюк...Ф.

Тогда он почувствовал, что плиты уходят, а он – нет.

Петля веревки, еще находясь в воздухе, только опускалась обратно на его оттопыренное предплечье, а сверху вместе с камнями уже скатывался парнишка... Когда он проезжал мимо, Юра выставил руку, поймал его под мышку. Парень инстинктивно прижал локоть – и завис на его руке, остановился.

Какая-то из более поздних и мелких плит зацепила Юрия по ногам, но все камни съехали, не забрав с собой альпинистов.

Камнепад (УТри грузовика камней!..Ф) еще гремел по северному склону Чотчата, когда Кочерга увидел, что обвалились не все плиты, лежавшие на льду, а только половина. Увидел, какой именно камень поддерживает снизу всю эту смертельную ловушку. Прикинул, что со стороны звук двух обвалов с разницей в несколько секунд должен слиться в один, так что никто не обвинит его, старого альпиниста, в том, что навалил камней... И, всё еще вися на веревке, по-прежнему испытывая то полубожественное состояние, в котором здесь и сейчас у него получится всё, он изо всех сил саданул ногой по этому камню, выбив его и обрушив оставшиеся плиты.

Потом оба вылезли на гребень...

Вадик, Юра, Игорь и я собрали вещи и пошли на спуск с УЗеленых подушекФ в ранге выполненных третьеразрядников.

До отъезда еще пять дней, и хочется сходить еще хотя бы одну горку для души, пусть и не Ув клеточкуФ. На эту тему мы и фантазируем, подходя к УДому инструкторовФ.
– Заказывать можно?
– Можно.

Первая мысль, естественно, приходит о УтройкеФ, но, трезво оценив свои силы, понимаю, что должна быть для этого в лучшей физической форме. Впрочем, есть у меня одна мечта...

– А можно УборзетьФ?
– Нет, на УтройкуФ в этом сезоне не пойдем.

Честное слово, телепатия, возникающая в последнее время у нас с Кочергой, начинает меня пугать!..
– Не УтройкуФ. УНангапарбатФ можно?
– Можно.

УНангапарбатФ – это прозвище длинного-предлинного маршрута 2Б на Уллутау. Говорят, пилёжка по снегу почти на сутки. Ларка, правда, предупреждала, чтобы мы туда не совались, а то руководители иногда оставляют отделение сидеть на гребне, а сами бегают на вершину снимать записку. Но, насколько я поняла, у Юрия вообще есть идея выпустить нас куда-нибудь с Игорем и Вадимом втроем. К сожалению, мне слишком понравилось ходить с ним в связке, однако буду рада сходить с ребятами и попробовать свои зубы на самостоятельном восхождении. До сих пор такое у меня было лишь одно (3Б на Изыскатель) – и оказалось незабываемым. И никогда прежде у меня не было такого стопроцентно приятного отделения!

Когда шли мимо душевой, нас догнала девушка:
– Простите, это не вы забирали УкошкиФ с ВИАтау?..
Ну вот и хозяева нашлись. А то могли бы искать в ущелье Адылсу!

Возле домика сюрприз: по всей лужайке разгуливают местные коровы. И между прочим, огромная пушистая собака, которую привез проводник испанцев Сергей, смотрит на это безобразие совершенно равнодушными глазами. Зато когда мы начали прикрикивать на скот и хлопать в ладоши, мохнатый горе-сторож тут же вскочил, хрипло залаял и начал с показным энтузиазмом наводить порядок вместе с нами.

После обеда прошел дождь с градом, к вечеру прекратился.

Штопая на лавочке при последних лучах света очередную дыру на коленке, краем уха слышала, как Юрий, отдохнув и сильно выпив, рассказывал страшные истории каким-то соседским альпинистам. Только теперь доходит, что на Чотчате был не только день рождения того москвича, но и нашей связки, нас всех пятерых в тот момент в том месте. Спасибо, Господь!..

Поднялась к Скале Спасателей встречать закат. Там сыро, скользко – и никого.
И хорошо.

Вернулась к УДому инструкторовФ, где наши уже начали активно отмечать выполнение (для многих очередного) III разряда. Отмечали, надо сказать, от души. Утром почти никто не помнил, что по темноте приходила Рыжая девица с подругой Сашей из Донецка, которая хотела проконсультироваться насчет какого-то маршрута, но вместо этого девчонку у нас так напугали вопросами из серии УЗачем ты ездишь в горы?Ф, что, когда Саша решила спасаться бегством, мне пришлось ее провожать до их палаточного стойбища и успокаивать, что на самом деле ребята у нас замечательные, просто перебрали лишнего. Мы очень интересно пообщались, причем я выяснила много полезного про УНангапарбатФ, на котором Сашина команда уже побывала.

Всё бы хорошо, только Саныч на Уллутау не хочет наотрез, а Вадюля сомневается...

01 августа 2004 г., воскресенье.

В 02 часа ночи на лавочке при полной Луне и в клубах сигаретного дыма с обеих сторон почти уговорила Вадима лезть УНангапарбатФ.

Завтрак, естественно, проспали.
Проснулась в тяжелейшем стрессовом состоянии.

Отфильтровалось всё вчера услышанное: и про то, что отстающий на спуске участник для команды представляет еще больший вред, чем даже абсолютно не лазающий, и про физподготовку, и про Украсное солнышкоФ, и опять про женщин в альпинизме, и про УзвоночекФ... Ничего нового по сравнению с высказываниями Кочерги в трезвом виде, просто всё гораздо резче и злее. Ну и не ждал бы на спуске, скакал бы сразу вниз из-под маршрута, как делает друг его Шестаков, у которого участник на стертых, сбитых или УрастянутыхФ ногах может добираться в лагерь с отставанием от группы более часа... А то сначала великодушничает, потом ругается! Ну, да, физподготовка ни к черту, потому что уже отчаялась поехать в горы и бросила тренироваться, но сейчас-то исправить это невозможно, а к следующему сезону постараюсь. А уж Украсное солнышкоФ, которое почему-то цементирует группу, хотя делать это должны мы сами, – это не ко мне, это уже его диагноз.

Вдруг, словно на клинок, напоролась на мысль: как вышло, что какая-то слабачка, которая десятка раз подтянуться не может и позорно отстает на каждом спуске, почему она удерживает на веревке КМСа, из-под которого склон обрушился (причем не видя этого и не зная!!!), почему не наоборот?!! По всей человечьей логике это я в тогдашнем отравленном состоянии должна была УрезнутьсяФ с гребня, а Юрий должен был меня ловить! КОМУ и ЗАЧЕМ было нужно выворотить всё наизнанку?..

Не это ли несоответствие терзает Юрия уже несколько дней, а до меня дошло только сейчас?..

В очередной раз Господь Бог наглядно показал, что всё в Его руках, и не людям загадывать что-либо в этой жизни. УМои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, – говорит Господь. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей вашихФ. Однако видеть настолько явное и властное вмешательство – это жутко...

И еще кое-что дошло. Если с самого начала разделение на связки показалось мне случайным и странным, то теперь я поняла, почему так произошло. Кочерга вовсе не собирался УпастиФ Тукмачёва и водить его на верёвочке, а сразу бросил в Уавтономное плаваниеФ, чтобы Вадик всему учился сам. А к себе (как сильный) пристегнул наиболее слабого (меня). Вот и всё. Проще некуда.

Влетев рано утром в глубокий шок на почве всего услышанного, осознанного и УнакрученногоФ, целый день не могу вырваться из этого состояния.

Тем не менее пытаюсь жить, заниматься своими альпинистскими делами.

Итак, мы идем с Вадиком и Игорем втроем и должны выбрать маршрут. Агитирую их за Уллутау 2Б. Конников однозначно против, Тукмачёв сомневается в своей снежной технике. Чего хочу я? Хочу рубиться сутки по снегу. Тупо, на износ. Снова это желание познать и отодвинуть собственный предел. (Ну разве не прав был Кочерга в поезде – мазохистка и есть... И вообще, С КАКОЙ СТАТИ ОН ТАК ЧАСТО ОКАЗЫВАЕТСЯ ПРАВ??!). В принципе, я могла бы настаивать на выборе УНангапарбатаФ. Может, лет пять назад я так бы и делала, но сейчас для меня почему-то важнее, чтобы гора была всем троим Ув кайфФ. Даже не так: я-то рада пойти вообще на любую вершину, мне тут всё интересно. Значит, важнее, чтобы Саныч с Вадюлей получили от восхождения максимальное удовольствие.

Ухожу с книжкой Наумова на бетонный борт бассейна, где солнышко, тепло и откуда виден край гребня Уллутау. Снова и снова перечитываю про 2Б. Серьезно... Наедимся там снегу по самые уши... А Игорюня резко против... Если он откажется, имею ли я право предложить Вадиму пойти в двойке? Это было бы нечестно. Нет, либо все, либо никто...

Юрий подошел, взглянул на страницу:
– Посмотри еще Кичкидар.
Я только кивнула, глядя в сторону. Не могу с ним разговаривать, видеть его не могу – меня просто трясёт, слезы вскипают от бешенства.

Нашла маршрут є63 Кичкидар по З склону Ю гребня (комб., 2А), он же УЗайцыФ. Сравнила с УНангапарбатомФ – гораздо реальнее. Показала ребятам – решили, что это нам более по силам. Игорюня так вообще обрадовался.

Коротко и подчеркнуто официально доложила Кочерге, который всё утро выяснял на лавочке какие-то отношения с Ларисой. Он только показал жестом: УКлассно!Ф.

Ну и ладно. Тест на адекватную самооценку мы выдержали. Я развернулась и пошла в учебную часть списывать и срисовывать маршрут.

В учебной части по контрасту с улицей было темно, холодно и пустынно, лишь один бородатый альпинист в очках читал бумажки возле окна. Я вытащила из-под стола Порохни папку УКичкидарФ и засела перерисовывать УЗайцевФ. Изредка входил и выходил народ, на который я не обращала внимания, стараясь сразу запоминать УкартинкуФ.

Меня отвлекло произнесенное кем-то название... Шумная стайка крепких молодых парней лет около двадцати, весело смеясь, пересказывала друг дружке, как кто-то из их группы с неделю тому назад Уобвалил на Чотчате такой здоровенный булыган, там столько грохоту было!Ф.

Они?!.
Во мне всё каменеет от ярости и горечи.
Смешно?..

Юра сознательно лез в эту мясорубку, понимая, что может погибнуть, а этим малолетним ублюдкам – смешно, для них это – приключение!.. Только один пацан, тот, которого Кочерга спас дважды за эти несколько минут, сначала вынув из-под плиты, потом не дав уехать с камнями, только он мог что-то такое понять, но это останется внутри него.

...УНадежда, спрячься!..Ф – ...шаг за гребень... – ...грохот обвала... – ...Юрка, держись...

ЕГО ЖЕ ТАМ МОГЛО ...

Может, это и не они. Мало ли москвичей в УУллутауФ?.. На Чотчате такой рассыпной гребень, что там каждая группа наверняка что-нибудь валит...

Один из мальчишек по-своему истолковал мой пристальный неприязненный взгляд и подтолкнул своих друзей к выходу:
– Пошли, тут люди занимаются, а мы мешаем!..

Через полчасика я собрала рисунки и записи, вышла на крыльцо – и ослепла своими зарёванными глазами от яркого солнца.

– Надя!.. Надя, иди сюда!

Еле разглядела, откуда мне машут рукой. Виктор Николаевич сидит в тени на лавочке возле одноэтажного корпуса.
– Садись сюда, расскажи, как вы сходили.

Вежливо поздоровалась с инструктором и его соседом – невысоким пожилым альпинистом с яркими голубыми глазами гималайского высотника. Лаконично рассказала про ВИАтау. Леонов сказал, чтобы после обеда мы все зашли к нему. Потом стал ворчать за вчерашнее попоище. Оказывается, уже весь лагерь в курсе, что ночью Снежинск серьезно нарушил спортивный режим.

После обеда вернули Леонову восемь его железных карабинов и сделали короткий разбор восхождений. Узнали о себе, что мы такое хорошее отделение, что с нами расставаться Виктору Николаевичу не хочется, что он рад будет и дальше ходить с нами Упросто такФ оставшиеся пять дней. (Интересно, что никто даже просто из вежливости не ответил: УМы тожеФ.). После этого ребята втроем благополучно смылись, а меня инструктор потащил записывать его адрес, чтобы осенью прислала фотографии. Обещала послать, если получатся.

Остаток дня готовились к завтрашнему выходу, собирали продукты, сдали часть снаряжения на склад, заплатили за проживание до 05 августа. Вадим чинил издыхающий примус, Юрий общался с начальством и УтрудоустроилФ Леонова в отделение к своей знакомой альпинистке Лене из Москвы. Так закончилась леоновская лафа...

Коровы оборзели окончательно, людей практически игнорируют. Только Вадиму в паре с собакой удается время от времени УпостроитьФ копытных и выпроводить с лужайки и от дома. У Вадюли с четвероногим помощником уже сложилась такая дружная команда, что в случае экономических проблем на основном предприятии В.Р. Тукмачёв вполне сможет прокормиться новой профессией пастуха.

Вечером на поляне ко мне подошел гид из Санкт-Петербурга, обладатель роскошной густой стиляжной копны русого цвета, вернул УвосьмеркуФ (мы с Вадюлей вчера давали ему кое-что из снаряги). Завел разговор о горах, и тут же выяснилось, что мы оба бывали в Караколе.

– А как вас зовут? Может, еще где в горах увидимся... – и совсем не страшно общаться с людьми. Только почему так тяжело каждый раз перешагивать внутренний барьер?..

– Олег.
– А меня Надя.
– А я знаю,
– неожиданно сказал он. – Юра ваш, Кочерга, рассказывал вчера, как ты его удержала!

Мне неприятно развивать эту тему: от нее осталась внутри какая-то грязная заноза, она дергает, нарывает...

Отвожу взгляд.

– А что мне оставалось делать? Я вообще ничего не видела!.

К счастью, Олег не любитель психоанализа, с подробностями не привязывается. Спросил, где я раньше ходила. Назвала еще несколько гор, он озадачился:

– Так почему же ты до сих пор УединичкиФ и УдвойкиФ ходишь?
– Перерыв был большой. У меня всё УсгорелоФ.
– Подожди, так тебе сколько лет?

Что ж, придется его удивить:
– Двадцать семь.
– Я думал, меньше!..
– Я знаю.

Задать встречный вопрос всё-таки постеснялась. В первую минуту разговора показалось, что Олегу слегка за тридцать, но потом... Глаза эти, светлые, внимательные, в сети морщин... Не удивилась бы, окажись ему на самом деле где-нибудь Упод полтинникФ.

Подошла Лариса, и Олег пригласил нас всех приезжать весной к ним на фестиваль УСкалолазание Для ВсехФ. Поблагодарили, но твердо пообещать не смогли, хотя было бы интересно.

Я занесла УвосьмеркуФ в дом, взяла скальные туфли и ушла к Скале Спасателей. Хотелось побыть в одиночестве, но вся скала оказалась увешана веревками и лазающими по ним юными альпинистами. Сидела, наблюдала. Вскоре подошли Олег с Ларой. Полазить не удалось, только чуть-чуть походила без страховки в самом низу.

Постепенно зализала раны от Углубокого, проникающего, очень холодным оружиемФ, хотя на обратном пути не удержалась и со злостью сказала Ларисе, что чувствую себя так, будто все мозги отбиты кривым железным предметом. Ларка только вздохнула: УНе бери в голову!Ф. А я поняла: зря сказала. У всех свои разборки, только свои.

02 августа 2004 г., понедельник.

В 07:40 опять пробежалась до спортплощадки, подтянулась 6 раз. Мелкий, но прогресс!.. Сильно тянет мышцу в правом бедре, она периодически дает о себе знать еще с Чотчата.

Настроение нормальное. Вчера кровило – сегодня засохло. Как часто повторял наш университетский препод по медицине: У...и всё в конечном итоге заменяется соединительной тканью...Ф.

С самого утра сборы. Написала маршрутный лист на Кичкидар 2А. Делать это пришлось на улице, так как в доме всё еще сумерки даже при свете лампы. Копировать второй экземпляр выслала Игоря, потому что замерзла.

Сходили на завтрак и продолжили укладку рюкзаков. Лара тоже собирается с нами на гору.

Солнце, облака, прохладный ветер.

Юрий принес из учебной части четыре УКнижки альпинистаФ, которые я заполняла под диктовку ровным разборчивым почерком, да еще чтобы всё влезло. Периодически вызывала кого-нибудь для уточнения анкетных данных. Выяснив про год рождения и высшее образование Вадима Рудольфовича, сказала:
– Спасибо, это всё.
– Ну вот!
– изобразил огорчение Вадюля, как раз удобно рассевшийся на бревне. – А я уже собрался подробно рассказывать о себе!..

Особенно весело было писать, что УТов. Кочерга Ю.И. подготовлен для восхождений на вершины категории трудности в качестве участникаФ.

Чтобы точно и без ошибок написать названия маршрутов, Юра пошел к Киму спросить классификатор. Там пили, непрерывно подходили группы снимать контрольные сроки, и начспас всё отмахивался – некогда, мол. Юрий ждал два часа, потом услышал: УКлассификатора нет!Ф.
– Поубивал бы!..
Названия написали сами как смогли.

Почти собрались – выяснилось, что Лара с нами уже не хочет, а хочет вообще домой, к тому же на Кичкидаре она была.
Вышли около 13 часов. Надолго застряли возле старого УДжайлыкаФ: там несколько компаний пикникёров отдыхает, а высоко над лесом на скалах дети орут: УПомогите!Ф. Кочерга чуть спасаловку не устроил, всем взрослым УнапиналФ: УЧьи дети?!!Ф. Наконец, они слезли, и мы пошли дальше.

Все группы, встреченные по пути, говорят, что снег растаял и на Кичкидаре лёд, нужны буры. А у нас ледобуров только два – на группу мало. Что-то я или ничего не понимаю, или планы переигрались, и мы пойдем не тройкой, а четверкой?.. Видно будет. Новости насчет льда внушают тревогу, но думаю, что бояться будем ближе к делу...

В пути жарко – умываемся из ручьев. Но чем выше, тем сильнее тянет холодным ветром с ледника. Обогнули УДжайлыковский заборФ, в третий раз посмотрели на уникальный жандарм УДева МарияФ: ну в точности фигура святой в длинных одеждах!..

Встали на УСреднекичкидарских ночевкахФ, возле того самого зеленого озера в углу между грядами морен, которое мы видели сверху, когда возвращались с ледовых занятий. Ночевки закрыты от ветра и шума реки, в озере чистая синевато-зеленая вода.

Поставили палатку на песчаной площадке, сделали ужин.
В 18:30 пришла одна тучка, принесла короткий дождь.

03 августа 2004 г., вторник.

Вчетвером в двухместной палатке тесновато и жарко.

Ночь выдалась полностью бессонная. С 23 часов начали взблескивать такие зарницы, что вспышки видно даже с закрытыми глазами – сквозь веки. Сначала надеемся, что гроза обойдет стороной, но в 01:00, когда назначен подъем, начинается дождь.

Переставляю будильник на 03:00. От грома не спится.

Без пятнадцати три вылезаю. Небо в облаках, разрывы редкие. И тепло. Слишком тепло для такого раннего часа...

Возвращаюсь к палатке, вижу, что Юрий проснулся и смотрит на погоду:
– Ну что, встаем?
– Это вопрос,
– честно признаюсь я.
– Почему? Что, снег идет?
– Нет.
– Дождь?
– Нет.
– Ну, тогда...
– одним гибким движением он вытягивается из Упуховой ногиФ и начинает обуваться. Игорюня и Вадик просыпаются, в 03:00 все встают.

Попили чай, в 04:30 вышли.

Полезли по боковой морене к скалам, ориентируясь на заметный УзубФ. Начался дождь.
Ко времени выхода на ледник промокли.
Дошли до УВерхнекичкидарских ночевокФ. Туман, видимость ограничена, хотя и рассвело.

Сели на сыпушном островке. Отсюда, когда отползают слои тумана, видно, что на маршруте лёд, а под правым УзайцемФ – длинный бергшрунд.
Сидим, смотрим.

Ожидание затягивается. Конников начинает замерзать. Тукмачёв просто молчит, и мне совершенно непонятно, как он себя чувствует и о чем думает: просто отдыхает, хочет УдёрнутьсяФ на гору или хочет повернуть вниз. Кочерга ждет какого-то знака, высматривает на небе хоть намёк на перемену погоды. Но нет ни единого УокошкаФ в тучах...

Сквозь дождь долетают плевки снега. Холодно. Низкая облачность, и ветра нет. Ни тени ветра – значит, надолго. Для меня всё стало очевидным именно в этот момент, когда я поняла, что СОВСЕМ нет ветра: сегодня не наш день, и на этот раз мы отступим.

Однажды на пике Тюленина (3А) я сыграла по непогоде в очень жестокую игру – на это были свои причины. Так мне казалось. Теперь же... В принципе, нам-то, мазохистам, по-прежнему всё равно, только теперь появились новые обстоятельства и другие мотивы.

Во-первых, Игорь на гору уже не хочет, он промок и замерз (во всём лагере УУллутауФ только два альпиниста ходят в брезентовых штормовках последней трети прошлого века: Конников и я). И что это будет за Угорка для душиФ, оплаченная повторной простудой Саныча, кому это надо?

Во-вторых, соваться на лёд с двумя бурами, если даже в маршрутном листе Уот балдыФ написано, что их пять, страшновато и опасно.

В-третьих, в отделении только один человек на правах нежной слабой женщины (то есть без ущерба для мужского самолюбия остальных) может первым предложить отход. Кто – УЯ даже фамилию знаю!Ф, как говорит в подобных случаях Кочерга...

Вероятнее всего, Юрий будет ждать, чтобы мы сами приняли решение, а его выводы о погоде наверняка совпадают с моими. Так что Игорь и я – уже большинство. И все-таки не могу понять, почему молчит Вадик... Наверно, ему обидно отступать. Но ничего, это своего рода прививка от гордости, и через это надо пройти. Живы будем – вернёмся!

Завернув для успокоения собственной совести длинную тираду насчет того, что Тенсинг Норгей тоже шесть или восемь раз отступал с Эвереста, я высказалась за то, чтобы спускаться.

Мы еще с десяток минут посмотрели на туман. Подождали. Ветер так и не зародился.

Решили возвращаться.

Осторожно спустились по мокрой, средних размеров, ужасно скользкой сыпухе с зеленым мхом, пришли на свою озерную стоянку. Было 09 часов утра, а пасмурно и серо, как на рассвете.

Поставили чай.

На улице шел дождь, под которым Вадюля некоторое время пытался сушить куртку над пламенем примуса, но скоро бросил это безнадежное дело. Еле уговорила всех пить чай в палатке и там же поесть перекус. Ввалились все вчетвером – мокрые, холодные, гнусные, но быстро надышали, пригрелись и задремали...

В 10:20 вышли вниз. Мокрую, вдвое потяжелевшую палатку ребята мне тащить не дали, забрали себе. Пробовала идти как можно быстрее, в общем темпе, но вскоре злосчастный правый голеностоп, который уже несколько раз забывала бинтовать перед горами, разболелся с дикой силой. Пришлось под дождем останавливаться и лезть в аптечку за эластичным бинтом. И всю дорогу до дома прыгала с ледорубом вместо костыля, помирая от стыда и резкой боли.

В очередной раз проходя по камням через бывший УДжайлыкФ, вдруг узнала, что Игорь был здесь как раз в то время, когда началась эвакуация лагеря перед тем, как сошел сель. Что должны чувствовать люди, проходя по белым камням и вспоминая: Увот здесь был корпус, здесь – спортплощадка...Ф?.. Юрий и его друзья, для которых старый УДжайлыкФ был родным домом, никак не хотели переселяться в новый...

А в лагере выяснилось, что Лара уехала к маме в Волжский.

В доме холодно, на улице льет, сушиться негде – приходится на себе. Чуть-чуть отоспалась за эту дерганую ночь. Остаток дня был не лучше. Вадим и Игорь занимались продуктами и хозяйством, купили два газовых баллона. Юрий с Кимом и кем-то еще поминал погибших – грустно, страшно, но для них все окрестные горы в крестах...

04 августа 2004 г., среда.

Проснулась около 08 часов, перемыла вчерашние миски, Игорь сделал чай.

Поскольку Кочерга появился только на рассвете, их угол мы не трогали, разбудили за полчаса до завтрака. <...> По лагерю ходят какие-то смутные слухи о несчастном случае в группе, лезущей 5Б (маршрут Мальцева УОстроваФ) на Уллутау, но никто ничего не знает. Только слышны разговоры, будто бы группа продолжает движение вверх, и пострадавший не то идет сам, не то его поднимают. На лестнице перед столовой установлена подзорная труба, возле которой почти постоянно очередь.

В порядке тренировки на коммуникабельность вызвалась сегодня поймать Ю.И. Порохню, чтобы поставить печати в четыре альпкнижки и попросить списать новые разрядные нормы. В учебной части абсолютно случайно вместе с книжками на глаза попались леоновские характеристики на всех участников нашего отделения. Разумеется, женское любопытство сунуло туда нос и всё прочитало, в том числе ту характеристику, которую старательно скрывал ото всех Юрий. Что ж, Виктор Николаевич так и остался для меня сплошным вопросом, а ведь он мог бы подружиться с нами, если бы не пытался постоянно (и безуспешно) всех перехитрить!..

Начуч оказался совершенно неуловим и страшно занят, так что затянулось это мероприятие на несколько часов между мировоззренческими беседами с Кочергой на крыльце столовой и периодическими забеганиями в учебную часть. В итоге книжки я получила и, проверив на месте, увидела, что не хватает печатей (должно быть по количеству гор, а стоит только одна на страницу). Сразу показала это дело Юрию. Он сказал, что постарается уладить, и примерно еще через полчаса принес все книжки в нормальном виде (это ему удалось благодаря напоминанию Порохне Упро Г. СтариковаФ). На будущее Юра предупредил, что свою книжку желательно заполнять собственноручно и лично следить за всеми записями, пусть даже это и УнескромноФ.

Тем временем Игорь и Вадик сдали на склад остатки снаряжения (в том числе мою всё еще мокрую штормовку) и договорились с другими группами про автобус на завтра.

Обед варили в комнате на газовой горелке.

Игорюня, готовясь к возвращению в цивилизацию, решил заняться своим внешним видом и отправился на крыльцо бриться. Вообще сильная половина команды Снежинска была представлена в этом сезоне всеми типами растительности на лице. Кочерга как приехал с бородой, так с ней и не расстался. Афанасьев и Тукмачёв приехали с усами и постепенно обросли. Единственный, кто брился при любой возможности, – это Конников. Причем станочек-то он, конечно, взял, а зеркало понадеялся добыть у девочек. Буквально на следующий день после приезда он обратился с этим вопросом ко мне.

– Зеркало есть, но ОЧЕНЬ маленькое, – сказала я. – Тебе в него, наверно, не побриться.
– Да ладно, сойдет!
– неосмотрительно согласился Игорь. – Давай!
А зеркальце у меня – точилка для карандашей, диаметр стеклышка – два сантиметра! Саныч был в шоке. Мне оставалось лишь руками развести:
– Я предупреждала!
– Я лучше у Ларисы спрошу...
– У меня зеркало есть, конечно, только очень маленькое,
– ответила ему Ларка. Игорь, уже не зная, чего ожидать, осторожно попросил показать. Ларискино зеркало оказалось размером в пол-ладони.
– Это разве маленькое?! Пойдёт!!! – с облегчением закричал Конников и с того времени пользовался ее зеркалом. Но сегодня он всё же исхитрился побриться в мой УмикроскопФ.

Всё там же на крыльце, куда, похоже, по случаю затяжного ливня переместилась вся светская жизнь УДома инструкторовФ, наши с помощью альпинистки Греты общались по-английски с двумя испанцами, пожилым и молодым. Разговор зашел, естественно, о путешествиях. Юрий попросил им перевести, что у нас на Урале очень красивые старые горы, поросшие лесом, особенно Таганай. Мол, иностранцам было бы интересно туда приехать посмотреть.

Грета вышла из положения гениально. Выслушав длинное описание красот южноуральской природы, она самоуверенно кивнула, указала на Кочергу и сообщила:
– This man is from taiga!
Я взорвалась от хохота и уцепилась за косяк двери, чтобы не рухнуть. Да уж, лучше и не скажешь! В своем Удвойном термоФ, черный, заросший, с банданой на голове и диковатым после двадцати с лишним дней в горах взглядом – ну точно Умужчина из тайгиФ!..

Грета полоснула меня недовольными глазами, чем спровоцировала на новый взрыв, глушить который я, размазывая слёзы, убежала в комнату, потому что такая смеховая истерика становилась уже неприличной.

Кстати, как потом сказал Вадим, Уиспанцы по этому поводу совершенно не возбудилисьФ и на Таганай не собрались. Они даже не поняли, что им вообще рассказывали про Таганай! Наши буржуйские соседи собираются на днях отчаливать на Эльбрус, но у них нет ни одной палатки. Юра и Вадик решили продать им свою двухместную (она практически УнулёваяФ) и по результатам этой сделки показали себя совсем фиговыми коммерсантами.

Ливень на улице и не думал утихать.

Когда на горьком опыте Вадюли выяснилось, что невозможно добежать от домика до УшхельдыФ и обратно и не промокнуть насквозь, все стали использовать для вылазок Упереходящий краснознамённыйФ голубой плащ от дождя. А увидев Юру в кроссовках на босу ногу и в этой накидке в сочетании с плавками, мы с Вадиком сразу вспомнили Уисторию про убийство Князя ТютюйскогоФ и хохотали еще полчаса.

Вечером уложили рюкзаки, кроме спальных вещей, на крыльце УДома инструкторовФ поели гречки, выпили кто водки, кто сока за то, чтобы еще сюда вернуться и быть в хорошей спортивной форме.

К ночи проясняется и холодает.

Открылись горы.

05 августа 2004 г., четверг.

Встала в 05:15 встречать рассвет.

На Скалу Спасателей решила не лезть из-за того, что еще темно и скользко. Осталась на полянке перед УДомом инструкторовФ, то бродила, то сидела на бревне.

Через 15 минут небо посветлело, стало глубоко-синим, и слегка изменился цвет соседних снежных стен: Уллутау и Чегета. Последний остался стального оттенка, а снега Уллутау сделались неуловимо желтоватыми.

Потом разница цветов увеличилась, и в течение следующего часа верхняя треть Уллутау окрашивалась в нежно-розовый, потом в оранжево-морковный и наконец в золотистый.

Тогда и по восточной стороне чегетского гребня протянулся длинный солнечный погон, и при всём этом пробуждении присутствовала начинающая стариться укушенная белая луна.

За всё это время со стороны Чегета три раза грохнуло глухо и тяжело.

Тут из домика вышел Игорь, который так и не смог заткнуть мой будильник, установленный на 06:00.

Еще раз глянув на горы, пошла в наш сырой склеп дёргать за ноги Вадима с Юрой.

Встали, разогрели вчерашнюю гречку, позавтракали из общего котелка. Потом ребята таскали матрацы сдавать на склад, а я прибиралась. Юрий решил подарить свою клаву Устарой альпинистской подруге Ленке, которая ходит УпятеркиФ с обычным котелкомФ. Увы, Лена была в это время со своим отделением где-то на ночевках, а те, кого он попросил клаву передать, забыли это сделать.

В 08:30 мы были уже готовы и перетаскали к воротам лагеря рюкзаки (свои плюс афанасьевский со снаряжением). Здесь же собрались попутчики, трое парней и две девочки.

С этого места хорошо был виден над березами гребень Чотчата, по которому мы прошли и который столько раз потом помянули. Щурилась на него, наводя резкость Укитайским глазомФ, пока вообще всё не поплыло.

...Вот оно!.. Заноза, которая цепляла меня изнутри всё это время, но само наличие которой я осознала только в разговоре с Олегом, выступила наружу еще неуловимым краешком... По секундам, в раскадровке я вспомнила ВСЕ свои мысли и действия.

Там были три человека, чьи жизни непосредственно находились в опасности: обвалившийся парень, Юра и первый москвич. Для улетевшего я сделать ничего не могла – с ним работал Кочерга, и мне было неизвестно, где эти двое и что с ними.

От меня до первого было метра полтора. Это два шага – и я схвачу его за руку. Мы только что перекинулись парой фраз – я знала, что его тянет вниз веревка. Но для того, чтобы подойти и помочь, мне пришлось бы оставить свою площадку с УмертвымФ упором для ноги, выйти на верх гребня и переложить страховку Юрия в правую руку.

Случись при этом срыв обоих сразу – и у меня не будет шансов удержать ни одного.

Единственный человек во всём мире нужен был мне в эту секунду – Вадька Тукмачёв. Но только надежно застрахованный через перегиб! Тогда он мог бы подойти к москвичу и держать его хотя бы просто руками за обвязку... Я оглянулась – Вадим был далеко, слишком далеко, возле скальной стенки. Звать, торопить, объяснять, что нужно, я не могла: постоянно ловила команду из-за гребня. А Саныч, славный опытный турист Саныч так плохо видит, что ему потребовалась бы уйма времени, чтоб разобраться в ситуации... Я отвернулась и забыла о них.

У меня была секунда на принятие чудовищного решения: кого из двоих в случае срыва я буду пытаться удержать, кого – нет... Должно быть, часть души отмерла, отморозилась в тот миг, когда выбор был сделан. Самое страшное, что – мозгами. Холодно и рассудочно. Слава Богу, человек, с которым мы только что разговаривали, не уехал за гребень, глядя при этом мне в глаза и понимая, что страховочную веревку ради него я не брошу...

Никому из своего отделения я так и не смогу об этом рассказать. Пройдет месяц, пока решусь выговориться лишь одному человеку на всём белом свете. И он, Солнышко моё родное, скажет: УТы всё сделала правильно: ни в коем случае нельзя оставлять страховку!..Ф. Так и есть, да разве в этом дело!..

Да, решение оказалось правильным, а через минуту за гребнем грохнуло... Но кто мне давал право решать и выбирать между двумя жизнями, ни одна из которых не была моей?!. Как мне теперь жить с этим?! Как жить дальше с ощущением, что весь мир слетает с нарезки вместе с привычными представлениями о морали, доброте, благородстве и дружбе?..

Костенея от холода, смотрю на гребень, красующийся в чистом небе, смотрю, пока совершенно не исчезает резкость в глазах...

В 09:00 вместо автобуса к нам с Вадиком приходит Юрий. Говорит, что сейчас идут двое спасов: спускают труп с Тютю (маршрут Хергиани) и есть пострадавший на Уллутау, но эта группа идет вверх. <...> Лагерь сборам помочь не может, спасотряда как такового нет.

А мы уезжаем.

В 10 часов подходит автобус, в котором уже сидит Игорюня, мы грузимся и отъезжаем.

Ясно, холодно. Болтает на камнях, ухабах и поворотах. Сижу коленями на сиденье, развернувшись и глядя через заднее стекло на Уллутау, Треугольник, ВИАтау, Койавган...

Юрий говорит:
– Не плачь, Надежда, мы еще вернемся!

Я и не плачу, просто смотрю, смотрю на всё это сквозь лица недавно практически незнакомых, а теперь таких дорогих мне людей, к которым стала относиться за это время как к любимым братьям. Еще месяц назад я и вообразить этого не могла... УВ горах всё как в жизни, только очень-очень быстро...Ф. Снова возвращаюсь на землю со сдвигом по фазе – это со мной бывает после отдельных сезонов...

Юрий, Вадик и я хотели бы снова заехать в альплагерь минимум дней на сорок, а Игорь тоже вернулся бы с удовольствием, но без спортивных амбиций, для которых считает себя уже старым: ему интереснее радиальными походами с базы погулять по окрестностям. Я еще не знаю, что Юра уезжает с решением, обратным тому, с которым ехал сюда, – так повлияла на него одна из встреч в УУллутауФ.

Наш автобус скрывается в сосновом лесу, но снега за кормой еще видны на крутых поворотах.

Юрий вскакивает и направляется к водителю – я уже знаю, что он собирается сделать, но на сей раз у меня нет даже сил удивиться своему УпредвидениюФ. Мне так больно, что не понимаю, ЗАЧЕМ ему это нужно... Через несколько минут автобус останавливается у ручья УДевичьи слёзкиФ. Короткое УПошли!Ф – и мы четверо выскакиваем из дверей, бросаемся к ручью; не пережидая очереди, плещем водой себе в лицо, глотаем ее из горсти... Игорюня несколько УтормозитФ и не очень участвует в повальном безумстве: вверх он ехал с Афанасьевым на машине, в этом месте не останавливался и УлегендуФ не слушал. Остальные попутчики смотрят на нас из окон автобуса как на тронувшихся. Но после этой выходки, действительно, сердце отпустило, и реветь расхотелось.

Только теперь я смогу развернуться на сиденье по-человечески и смотреть вперед.

Сезон окончен, возвращение состоялось.

ЭТО БЫЛО НЕЗАБЫВАЕМО, И ЭТО НЕ ПОВТОРИТСЯ.

Но с этого момента у меня будет одно Решение и одна Мечта, которые помогут жить дальше.

Потом мы спустимся в Баксанское ущелье и будем долго ехать по нему между тучами и дождем. Увидим вдалеке Донгуз-Орун, а подумаем о том, что в УУллутауФ, наверное, пока еще солнце.

Мы приедем в Пятигорск и до позднего вечера просидим на железнодорожном вокзале. Там и родится вопрос без ответа: УЧто мы тут делаем?!!Ф.

Мы пойдем пить чай с пирожным, и окажется, что я помню: хлеб со сгущенкой – это вкусно, а остальное забыла. На прилавке чайного ларька прочитаем смешную надпись: УНЕ УПИРАТЬСЯ!Ф. Мы будем есть УНаполеонФ из пакета, разрывая куски ногтями и облизывая руки от крема, и при этом хохотать так, что даже подвыпивший дядька, который уже прицеливался подсесть за наш столик, предпочтет не связываться с такими некультурными психами. УОближите мене, я уся у крэме!Ф – процитирует Юра, облизывая пальцы. Игорь успеет совершить экскурсию в город, а Вадика местный человек примет за кабардинца, а местный милиционер проверит документы.

– Это потому, что ты небрит! – важно заметит Кочерга.
– Иваныч, можно подумать, что ты бритый! – возмутится Тукмачёв.
– У меня борода. А ты небрит!

Но через десять минут они попадутся оба, однако Вадик догадается на всякий случай предъявить пропуск в погранзону.

Мы с Конниковым пойдем закупать продукты в поезд, причем в буфете Игорь потребует Увосемь сырков и один козинакФ, а через пять минут в другом ларьке – одну бутылку минеральной воды и несколько бутылок пива. Я начну возражать против такой вопиющей несправедливости, потому что минералку пьют все, а пиво – не все.

– Ну, всё правильно! – не поймет Саныч. – Ты одна – и нас четверо!..

Фраза станет хитом сезона, и всю осень в любых походных спорах Вадим, Юрий или Игорь в качестве веского аргумента станут заявлять мне: УТы одна, а нас четверо!Ф.

В 21:15 мы сядем в поезд, и в нашем вагоне окажутся те же самые проводницы – мать и дочь по фамилии Герцен. Они нас тоже узнают и даже вспомнят, что туда народу нашего ехало больше, чем обратно.

Вскоре придут солдаты, обшмонают один из рюкзаков и проявят огромный интерес к нашим документам: УЧем можете доказать, что вы альпинисты?Ф. Книжки их не слишком впечатлят, но нас снова выручит пропуск в пограничную зону, о котором Порохня и Кочерга в свое время раздумывали: УТебе надо? Нет? Может, выбросить?..Ф.

Через день мы наконец-то съедемся вчетвером в один плацкартный отсек. Вадим проявит себя мастером решения сканвордов Ув одно касаниеФ. Я напишу календарь погоды за 24 дня.

Мы будем бесконечно говорить о горах и о разных сторонах альпинизма, но так и не наговоримся.

Мы будем вспоминать и строить планы, и всю дорогу я не смогу отвязаться от мысли: УЧто я делаю в этом поезде?!!Ф.

Днем 08 августа мы все обнимемся на прощание на Челябинском вокзале – чтобы снова встречаться на скалах и в походах.

И лишь два месяца спустя, когда на форуме УУллутауФ начнутся скандалы с разборками и обвинениями по поводу трагедии на 5Б и спасательных работ, только тогда до меня внезапно дойдет, что если бы Игорюня так категорически не возражал против УНангапарбатаФ, то в ночь с 02 на 03 августа наше отделение находилось бы не на УСреднекичкидарскихФ, а на УЧегетскихФ ночевках.

Что было бы тогда – этого никто знать не может.


Надежда Модестова, г. Снежинск,
июль – ноябрь 2004 г.



 


<
 
оглавление:
 
   
  советы новичкам:  
   
  горы с стихах, прозе и музыке:  
   
 спасработы и нс:  
   
     

наша база | люди и горы | горы и маршруты | фотогалереЯ  | услуги и цены | адрес  | форум  | карта сайта